Он просто влюбился в это место, еле его утащила оттуда! В общем, мам… – Анька запнулась. – Он хочет строить там дом.
– Дом? – переспросила ошарашенная Аля. – Там, где умер твой отец? Аня, вы в своем уме? Продайте участок, купите в любом другом месте и стройтесь на здоровье! Но почему именно там? – Ей стало нехорошо.
Анька присела рядом и взяла ее за руку.
– Мам, подожди. Успокойся. Ну в конце-то концов! Люди умирают в своих квартирах, домах, и родственники оттуда не сбегают! Ты ведь не съехала из Минаевского после смерти бабушки? Люди как-то живут.
Продолжают жить после ухода родных.
Аля молчала.
Ободренная, дочка продолжила:"
"– Ты же любила эту дачу! И папа любил, он на ней вырос. И клен, который папа посадил, когда я родилась, он, мам, огромный! До неба! Мы все там переделаем, Ленчик обещал, все будет совсем по-другому. Новый дом, новый участок. Тебе ничего не напомнит, клянусь! И детям будет там хорошо! Хватит нам по съемным дачам мотаться, деньги тратить. Дом будет зимний, с камином. Новый год там станем встречать.
Да и потом… Это же родовое гнездо! – Анька запнулась.
Аля покачала головой:
– Как хотите. Но я туда никогда не приеду.
Приехала. Конечно, приехала, куда деваться? Приехала через два года, когда обустройство закончилось.
Отметила – Ленчик гений, тут без вопросов. Не возвел дурацкий кирпичный замок с башенками, никакой пошлости и понтов. Скромный с виду дом, два этажа, белая штукатурка, темно-коричневые балки – шале. Аля видела такие дома в Швейцарии. И участок. Она бы никогда не узнала его – поляна для барбекю, беседка вроде летней кухни с печью и огромным столом.
Полянка для детей – детская площадка с разноцветными качелями, горками, песочницей.
Лес разредили, почистили. Везде скамейки с чугунными спинками. Дорожки посыпаны мельчайшей галькой.
И клен. Их с Максимом клен. Аля задрала голову: Анька права – до неба. Вымахал, не стесняясь.
В доме уют и красота, никакого мещанства. «Скромное обаяние буржуазии», – усмехнулась Аля.
Ее комната внизу, на первом этаже, с балконом.
В темно-зеленых тонах, с белой деревянной мебелью, с абажуром и отреставрированным Мусиным ломберным столиком. При комнате туалет и ванна.
Аля расплакалась, обняла дочь и зятя и – приняла.
«Странно, – думала Аля. – Действительно, ничего не напоминает о прошлом. А может, это и хорошо, так и надо и дети правы? В конце концов, началась новая жизнь. И нечего цепляться за старую. Раз уж ты осталась в этой, новой, жизни, учись ее проживать и быть счастливой».
