Да, после той первой гостиничной ночи, когда она узнала, что Галицкий женат, она не убежала от него стремглав, не выгнала прочь, велев забыть. Ее жизненное кредо — не встречаться с женатыми мужчинами — куда-то подевалось под напором, точнее, просто шквалом эмоций.
Галицкий покормил ее завтраком с ложечки. Она сказала, что хочет яйцо «в мешочек», и он аккуратно подцеплял чайной ложкой яркую желтизну, чуть солил и отправлял ей в рот, другой рукой протягивая то кусочек жареного тоста, то незнакомый ею до этого сыр с плесенью, погруженный почему-то в мед, то ломтик странного фрукта (или все-таки овоща) под названием авокадо.
Потом он отвез ее в издательство, и Ганна впервые переступила порог «Ирбиса», не ведая, что когда-то сможет иметь к нему отношение как автор. Тогда ей даже в голову не приходило, что она умеет сочинять романы. Герои жили в ее голове, и она частенько что-то сочиняла, когда занималась монотонной работой: собирала малину, перебирала гречку или мыла пол.
Но не более того.
Ганну поразило, что и в издательстве, и позже, в ресторане, где они сначала обедали, а потом ужинали, он всем представлял ее как свою женщину. Несмотря на наличие жены, он не скрывал, что у них с Ганной роман, что он ею увлечен. Он не просто гордился ею, как ценным приобретением, он хвастался, выставлял ее напоказ. Это было и смешно, и странно, и приятно одновременно."
"Она совсем забыла, что приехала в Москву в командировку, и вспомнила лишь на следующее утро, после второй, такой же необыкновенной, волшебной, безумной ночи, как и первая, когда ей начали звонить с работы и спрашивать, не случилось ли что.
Ей все-таки пришлось оторваться от своего нового увлечения и заняться делами. К счастью, вечером Илья улетел в Гамбург и вернулся лишь через три дня, так что Ганне удалось собрать себя в кучу и вспомнить о должностных обязанностях. К концу командировки она успела сделать все, что запланировала, и с удовольствием вспоминая, что Галицкий прилетит из своего Гамбурга вечером, вдруг, неожиданно для самой себя поехала встречать его в аэропорт.
Вот там, стоя перед металлическим заграждением, за которым открывался вид на зеленый коридор, она увидела Илью, широко шагающего навстречу, и поняла, что пропала.
Потом была третья ночь, и третье утро, с обязательным завтраком. Все последующие годы Ганна помнила вкус кусочков ананаса, которые он клал ей в рот.
