Кто–то будет долго жить, ага.
«Сдал??» – спрашивает Юля.
Так вышло, что после выступления на детском празднике мы стали чаще переписываться. Я неохотно рассказываю о своих делах, но иногда кое–что проскальзывает. Например, инфа о сегодняшних тестах.
«Да».
«Ура, молодец! Приедешь вечером?»
Блин. Не знаю. Зачем?
«Завтра».
«Я надеялась(»
На что?
«Я на завод и домой поспать»
Поразмыслив, добавляю без особых претензий:
«Если хочешь — приезжай ко мне».
«М–м–м. Поздно же будет. Как я обратно?»
«Останешься».
«А ты не будешь приставать?»
Знала бы ты, что мне снится.
В паху ломит так, что нестерпимо. Ноги едва не подкашиваются. За физическую работу на заводе хватаюсь почти радостно.
«Не буду. Домогаться беременных — такое себе».
Приставать и правда не планирую. Этим я почти четыре года занимался. Хватит уж. Возьму тебя и всё.
Выруливаю в сторону дома. Нужно посидеть с бабулей, обещал отпустить сиделку. Но сначала заеду к одному человеку. По пути будет.
Выбираю контакт, звоню, она снова не берет. Тогда я пишу сообщение:
«Я внизу.
Выйди, нужно поговорить».
«Прочитано».
В пятницу я уже приезжал, но ее не было дома. В выходные работал и готовился к занятиям, караулить времени не было. Но это и к лучшему: успел немного остыть.
Люба читает сообщение, медлит.
«Мне подняться? Заодно рисунки своим покажешь».
«Сейчас выйду».
Спускается быстро, юркает на переднее сиденье. Смотрит внимательно.
– Привет, Матвей. Что–то случилось? Ты мне названиваешь всю неделю. Мне так... боже, так стыдно за нашу поездку! – Прячет глаза.
– Не представляю, зачем я так напилась!
Сокрушается, краснеет.
– Напилась — это ладно, с кем не бывает. – Смотрю на нее в упор. – Обсудить нужно пару моментов, что случились еще пока на трезвую голову.
– Ты о чем?
– Обо всем. И как бы странно это ни звучало — о нас с тобой.
Глава 31
Люба
Я смотрю на него и просто... глазам не верю. Не верю, не верю, не верю! Как я могла на это купиться?!
– Как могла подумать, что ты действительно выздоровел? Перелистнул страницу! Ха–ха! Матвей Адомайтис в тысячный раз пытается разгладить этот испорченный клочок бумаги.
Грязный, заляпанный, серый, рваный. Слишком сильно прилипший к пальцам. Клочок под названием «Юля Райденко».
– Заканчивай истерику. Иначе начну я.
– Но ты ведь этого и хотел! – выпаливаю, не в силах справиться с эмоциями. – Разве нет? Попросил об одолжении, подарил кулон. – Дергаю безделушку и показываю. – Ты всё сделал для того, чтобы Юля решила, будто мы пара. Она решила.
