Едва не подпрыгиваю на месте! Принимаю вызов и выдыхаю: «Да!»
– Привет, малыш. Ты чего шепчешь? Все спят?
Я не ошиблась, это Матвей!
– У меня нет голоса!
– Что?
– Я охрипла!
– Не слышу.
– Не могу говорить!
– Ты охрипла, что ли? Эй, Юля–я–я–рыбка. Ау!
Голос веселый, озорной. Сама улыбаюсь.
– Матвей! – хриплю. – Это не смешно! Как ты? Где находишься? Я беспокоюсь!
– Видишь что–нибудь?
– Нет.
– А сейчас?
– Да вроде бы нет... О, какой–то луч света, – шепчу. – В виде цветочка. Еще одного. О, да тут целый букет на стене расцветает! Матвей, это ты?! – спохватываюсь, резко сажусь в кровати.
– Почти. С днем рождения, Юль. Крепкого тебе здоровья.
Улыбаюсь до ушей. Спрыгиваю на пол, подхожу к окну. Там ребята стоят, человек пять. Одного узнаю — Захар как желтое пятно в полумраке, остальные в черном. Внутри тепло–тепло становится! Этот букет не на стене, он в душе цветет, переливается.
Машу рукой. Парни машут в ответ.
– Я попросил не петь и не орать, всё же больница, вдруг тебя выгонят, – любимый голос прокатывается по коже, исцеляя.
Наполняя жизненной силой, так важной в эти дни.
Смеюсь. Матвей продолжает:
– Знаю, что нашли пульс, Диана рассказала. Это хорошо. Теперь отдыхай. Меня тут оставили посидеть на недельку. Паша попробует что–то сделать через отца Дианы, но не факт, что получится. Тут мужики уперлись. Вроде бы и взяли ни за что, но пошли на принцип.
– Какой принцип? Взятку хотят, Мот?
– Да не совсем. Тут отец Любы. Накручен, слышать ничего не хочет.
Мои глаза округляются.
– Как это? Он же в соседнем городе трудится! Перевели, что ли?
– Потом объясняю.
– Давай я напишу Любе. Это какой–то треш. Пусть тебя немедленно выпустят, Мот!
– Не надо. Юль, тише. У тебя даже голос прорезался, – смеется. – От возмущения. Я тут разберусь, а ты не вешай нос. Скоро увидимся уже."
"– Блин, уверен? Я могу с ней связаться.
– Я думаю, она и попросила у папы отомстить, подержать меня тут. И прочее. В отместку. Ее отец уверен, что мы встречались, блин.
– А вы нет?
– Нет, – кажется, он улыбается.
– Тебя это сейчас волнует? Юлька, ржу. Не было ничего, за тобой как дурак бегал. Добегался, посижу, отдохну немного. Ты там давай, держись, главное.
– У тебя же экзамен шестого.
– Да помню. Поглядим, может, раньше выберусь. – Он добавляет странным голосом: – Могло быть хуже.
– В каком плане?
– Ты моя спасительница, вот в каком. Обожаю. Всё, пора мне. Звонить буду по возможности.
– Я тебя люблю.
– Не слышу.
– Люблю тебя!
– Не слышу.
