– начал на энтузиазме, но быстро оборвал себя: – Сорри, это я не в тему. Всё, ушел.
Паркую машину у цеха. Помню, как мы с Захаром впервые приехали сюда и обалдели от того, что такие места еще существуют в наше время. Бардак, разруха, какие–то станки шумят, которым триста лет. Жутко подойти — взорвется и убьет нахрен.
Где–то крыша упала, где–то стена пробита.
Рядом с «Мурано» припаркована бэха Захара, остальные тачки, что вокруг, стОят примерно раз в пять–десять меньше. Друг отца Захара, невысокий полный мужчина лет пятидесяти, лично представил нас своим ребятам.
Те смотрели удивленно, как на клоунов. За четыре недели работы, впрочем, ничего особенно не изменилось.
Так как мы не сварщики, не слесари и вообще порядком всех бесим, то получаем, разумеется, самую стремную и бестолковую работу. И всё же настроение отличное, потому что могло быть хуже.
– День добрый! – говорю громко, заходя в первое помещение. С лету пожимаю руку главному инженеру. Это у нас сухонький едва живой дед лет ста двадцати пяти, который единственный в курсе, как эти допотопные станки фурычат.
Спорю, что на его силе воли они и держатся. В тот день, как деда не станет, они просто... как в сказке развалятся на кучу трухи и мусора.
– Добрый–добрый, Матвей. Опаздываешь, – скрипит прокуренным голосом главный инженер. – Обещал в воскресенье двойную работу сделать.
В помещение с другой стороны заходит Захар с метлой и неизменно кислым выражением лица. Его рука всё еще перебинтованная — везунчик мало того, что шил лицо после драки, там неделю назад поранил кисть.
И теперь вынужден просто мести.
– Привет, – говорю со смехом.
Захар опаливает взглядом исподлобья. В синем грязном комбинезоне он рок–звезда ни дать ни взять. Вокруг крутятся три щенка. Захар к ним довольно спокоен, но животные, словно почувствовав глубоко спрятанную доброту души, ни на шаг от него не отходят. Он работает, они рядом. Он пошел на склад — они вприпрыжку следом.
Пожимаю ему здоровую руку.
– Ну это же лучше, чем рехаб, – говорю громко.
– Блть, конечно. Но мне не нужен рехаб.
– Твой папаша думает иначе. На следующие выхи поедем загород на сутки?
– Поехали, – бурчит.
Его настроение перманентно херовое всё то время, пока он находится в стенах «завода». Оно хорошее ровно до момента прибытия и с момента выхода за пределы. Захару в общем–то пофигу, но для меня сумма долга огромная, и я больше всего на свете не хочу впутывать Павла.
