Под боссом

Гребаное похмелье убивает меня тахикардией, в груди так тесно, что кажется сейчас сдохну. И никакой это не глюк. Так гневаться из-за сосисок и осьминогов может только она.

— Девушка, но я вынужден попросить вас уйти, — рядом с нашим столом появляется мужик в бабочке и выжидающе смотрит на Сашу. — Вы мешаете посетителям отдыхать.

Хорошо, что он подошел. Потому что сейчас он меня бесит, и это хороший повод, чтобы отодвинуть стул и встать.

— Сам на хуй отсюда иди, — признаю, вошел во вкус. — Сейчас только ты мне мешаешь.

Я вижу его реакции, потому что на него смотрю — глаза прилипли к Саше. Ее лицо покраснело, рот приоткрыт, она беззвучно плачет. Слева под рубашкой нестерпимо тянет — это она склеивает и разбивает мне сердце во второй раз. Глупая леопардиха. Памяти как у комара. Сказал же: весь твой, с потрохами.

Я ее обнимаю, и она конечно, вырывается. Всхлипывает, заливает слюной и слезами мой пиджак, ударяет мне в плечи кулаками. С чемоданом приехала. Насовсем, значит.

— Саш, хватит брыкаться.

— У тебя каркуша помощница…

— Была. Она меня бесила."

"Толкаться и плакать перестает. Глаза поднимает, шмыгает носом и начинает подозрительно щуриться. Грудь выворачивает наизнанку. Что она вообще существует такая: капризная, смешная, красивая, заплаканная, и что сейчас она рядом. В мир словно вдохнули краски. Я не могу объяснить, из-за чего так в ней нуждаюсь, и почему без нее все хреново. Знаю только, что когда она рядом — мне идеально. И сейчас мне идеально. И похмелье будто прошло.

— Думаешь обо мне по дороге на работу и за обедом?

А еще с ней не нужно ничего говорить. Достаточно просто кивать.

— Весь мой, с потрохами?

Киваю снова. Хочу ее увезти к себе и затрахать.

Ее слезы высыхают на глазах, рот разъезжается в улыбке. Еще она очень отходчивая и не умеет долго обижаться. Сколько бы вещей не привезла она в чемодане, я ее никуда не отпущу.

— Я тоже хочу осьминогов, — произносит требовательно. — Еще суп с лососем, салат с черри и кедровыми орехами и…

У меня начинает вставать, а так как говорить она может долго, я обхватываю ее затылок и целую.

61

За два дня до

Саша

— Я могу покатать тебя на велосипеде, — великодушно произносит Алекс, глядя на меня из-за стола. — А то ты грустная.

— Думаешь, если мы вдвоем разобьем носы, станет веселее? Мой разбитый нос потом еще и мама оторвет.

Братишка хмурится, надувает губы. Он терпеть не может, когда кто-то ставит под сомнение его пятилетнюю брутальность.