Я подумал, что в такую погоду не обидно погибать, а вот сигать за борт — не очень приятно будет. Наш флот продолжал движение двумя плотными колоннами. Как ни странно, за ночь никто ни на кого не навалился. Корвет «Хороший гражданин» шел между колоннами, держа флагман «Победа» на траверзе, чтобы репетовать его сигналы остальным кораблям. В половине шестого фрегат «Нигер», ходивший на разведку, сообщил флоту, что до испанцев миль десять.
В полседьмого на «Каллодене» подняли сигнал, что видят пять вымпелов на юго-востоке, и сразу повернули в ту сторону. Обе колонны повторили его маневр.
В десять утра ветер разогнал туман, и мы увидели перед собой испанский флот из двадцати семи линейных кораблей. Были еще фрегаты и транспорты, но их никто не считал.
Испанский флот был разделен на два отряда. В первом, где находился корабль с флагом командующего, было восемнадцать линкоров, во втором — девять. В одиннадцать часов на нашем флагмане подняли сигнал «Строить линию баталии впереди и позади «Победы», по способности». Корвет «Хороший гражданин» репетовал этот сигнал, о чем мичман Джон Хедгер сделал запись в журнале.
Если нам сейчас вломят, следственная комиссия будет изучать судовые журналы всех участников и делать неутешительные выводы. Каждая запись может кого-нибудь погубить или спасти. Победителям журнал вести не обязательно.
Кстати, Джон Хедгер добрался из Лиссабона, куда перегнал приз, вместе с Робертом Эшли на линейном семидесятичетырехпушечном корабле «Колосс».
Подозреваю, что до этого он считал службу на корвете слишком тяжелой или недостаточно престижной. Что было на линкоре, не знаю, но прибыл мичман с синяком под левым глазом и желанием служить на корвете вплоть до получения лейтенантского чина. Роберт Эшли, прошедший курс салаги на «Бедфорде», вернулся небитым.
