Под британским флагом

Пришла почта с письмом от капитана Гулда.

— Поищи нас по саду еще минут пять, а потом доложи мистеру Тетерингтону, что сейчас приду, — предлагая я.

Нам с Фион надо остыть, успокоиться, иначе ее родителям придется принимать неприятные решения. Неприятные для меня. То, что дочь немного влюблена в меня — не секрет для миссис Энн. Женщина всегда должна быть в кого-нибудь влюблена: отца, соседского мальчишку, учителя танцев, женатого соседа, популярного певца, художника, политика или, на худой конец, в бога.

В этом списке не бывает мужа, потому что любить можно только недосягаемое. А с досягаемым должны быть зарегистрированные отношения, чтобы не сбежал, не расплатившись за потраченную на него годы. По мнению миссис Энн, в данный момент я недостаточно платежеспособен, поэтому должен остаться недосягаемым.

— Хорошо, мистер Генри, — соглашается слуга и уходит вглубь сада.

— Судя по всему, скоро мне придется покинуть ваш дом, — сказал я девушке.

— И сразу забудешь меня, — как можно печальнее произносит она, надеясь услышать опровержение.

Я оправдываю ее надежды, восклицаю почти искренне:

— Как я смогу тебя забыть?!

Я действительно буду помнить ее какое-то время. Уж точно до тех пор, пока не выйдет замуж за другого."

"Поскольку на этом искренние слова у меня заканчиваются, цитирую Шекспира:

— Ты будешь для меня «Над бурей поднятый маяк, не гаснущий во мраке и тумане»!

Я тоже приобщился к библиотеке мистера Тетерингтона и первым делом перечитал Шекспира.

В Англии, начиная с предыдущей моей эпохи, джентльменом считается тот, кто помнит пять цитат из Шекспира. Знающий шесть считается профессором, что немного хуже, чем джентльмен. Так будет до начала двадцать первого века и, как подозреваю, даже тогда, когда все коренные жители острова Британия будут говорить на арабском языке.

— Ты будешь писать мне письма? — спрашивает она.

Для девушек письма — это суррогат любви. Зато у писем есть преимущество перед настоящей любовью — в их наличии невозможно усомниться и ими можно похвастаться перед подружками.

— Кончено, — обещаю я. — Я буду посылать тебе письма из каждого порта, в какой зайдет мой корабль, но, говорят, это случается очень редко.

— Пусть редко! Я буду ждать каждое твое письмо! — произносит она фразу, явно вычитанную в каком-нибудь романе.