Под британским флагом

Впечатлили стульчаки в женском монастыре — эдакие каменные унитазы, на которые усаживали умерших монахинь ордена Клариссы. Тело сгнивало, жидкости стекали по желобам, а потом высохшее останки хоронили. Другие монахини должны были заходить в эту келью и молиться за души умерших, заодно привыкая к зловонной конечности бытия. В Доме Солнца — одной из построек замка — висят картины современных художников, которые почему-то охраняют лучше, чем древние фрески. По крайней мере, на картинах я не выдел надписи на разных языках, которые выцарапаны на фресках.

Еще одна выставка современного искусства с преобладанием скульптур расположена в бывшей тюрьме, названной Бурбонской. Много места занято информацией о поэтессе Виттории Колонн, современнице Микеланджело, которую почему-то называли итальянской Сафо. Сходство у них всего одно — стихи и той, и другой читают только узкие специалисты. Главное отличие — гречанка была лесбиянкой, а итальянка — замужем. Хотя бывают и замужние лесбиянки, точнее, бисексуалки.

Возвращаешься к дамбе по длинной дороге, называемой Дорогой Солнца, по обе стороны которой росли цветы, часто в больших глиняных горшках, как это принято по всей Италии. По пути разглядываешь соседние острова, в том числе и Капри. Я со школьных времен помню, что на Капри долго жил Максим Горький. Тогда я не знал, что это за остров, думал, что крутой курорт. На самом деле крутые на этом вулканическом острове только берега без нормальных пляжей. Часть пути проходит по прорубленному еще в пятнадцатом веке, высокому, сужающемуся кверху тоннелю, свет в который попадает через отверстия вверху.

В нижней части замкового комплекса есть развалины кафедрального собора, разрушенного во время наполеоновских войн. Я прошел мимо развалин без всякого интереса, торопясь на паром в Неаполь. Тогда мне и в голову не могло прийти, что это дело моих рук, точнее, пушек фрегата под моим командованием.

Возле кафедрального собора французы и перешедшие на их сторону неаполитанцы под командованием полковника Колонна расположили две батареи двадцатичетырехфунтовых пушек.

Выше располагалось еще несколько батарей, но мы туда попасть не могли, потому что стволы наших орудий не поднимались на такой угол. Фрегат «Фурия» совместно с семидесятичетырехпушечным кораблем «Воин» и двумя десятками английских и сицилийских канонерок обеспечивали огневое прикрытие десанта — нагруженных пехотинцами баркасов и катеров с транспортов, которые дрейфовали мористее нас.