Под британским флагом

Этот вид мошенничества встречался в Англии в предыдущую эпоху. Как только появилось страхование, так сразу пошли и самоподжоги. Сомневаюсь, что в эту эпоху люди лучше, чем в предыдущие и в двадцать первом веке.

И тут я услышал женский крик. Это был не зов на помощь, а вопили от боли или ужаса. Находилась женщина вроде бы на втором этаже в правой части, куда еще не добралось пламя. По крайней мере, там ее безопаснее было искать. Я подбежал к высокой входной двери, перед которой было крыльцо в две каменный ступеньки, защищенное от дождя полукруглым навесом из белой жести.

Дверная рукоятка была вроде бы бронзовая и при этом массивная, мои пальцы едва сходились, обхватив ее. Дверь была заперта, причем крепко, ни на миллиметр не двигалась, когда я дергал рукоятку. Я затарабанил в нее кулаком и собрался закричать «Откройте!», но быстро заменил эмоции логическим мышлением. Сойдя с крыльца, посмотрел на окна второго этажа. Добраться до них можно было по лестнице. Наверное, она есть в конюшне или еще где-нибудь. Знать бы, где. Ночью без фонаря искать буду долго. А еще можно залезть на навес над крыльцом и с него дотянуть до оконного проема и… Как действовать дальше, разберусь на месте. Если не сорвусь. Появилось у меня подозрение, что в этом году я по-любому должен сломать ногу.

Я снял великоватые кафтан и камзол, чтобы не стесняли движения, положил на землю возле крыльца. После чего легко и быстро забрался на навес. Мое тело стало не только легче, но и более ловким, что приятно порадовало.

Жесть была тонкая, прогибалась. В предыдущую эпоху белая жесть встречалась в Англии редко, только в богатых домах. По большей части была привозная, из германских княжеств, где ее делали давно, но процесс изготовления держали в секрете до середины семнадцатого века, когда я был в процессе перемещения из одной эпохи в другую. Потом кто-то не устоял перед соблазном — и производство жести распространилось по соседним странам. То ли жесть к моменту постройки этого дома сильно подешевела, то ли принадлежал он человеку не бедному.

Дотянуться до оконного проема у меня не получалось. Я стоял на навесе и соображал, как забраться в дом? Гнусный внутренний голос нашептывал, что женщина больше не вопит, наверное, уже мертва, так что не стоит рисковать. Ему помогал жар, который шел от окна слева, в котором с громким и резким звуком, напоминающим выстрел из ружья, треснуло стекло, и пламя вырвалось наружу.