Под доброй улыбкой зла

В этот момент ее что-то озадачило. Варя еще не испугалась, только удивилась.

Антон снял рубашку, бросил на кровать, надел домашнюю футболку.

Варя, подняв рубашку, по дороге на кухню сунула ее в стиральную машину и принялась кормить Антона ужином.

Он был удивительно ласковым в последние дни, но Варя отчего-то перестала этому радоваться. Кажется, тогда оно и появилось, предчувствие беды.

– Как переговоры, удачные? – Она снова сделала себе лимонно-медовый напиток, но пить его больше не хотелось.

– Удачные, – засмеялся Антон.

Он подмигнул Варе, она улыбнулась в ответ.

На какое-то время она про дурное предчувствие забыла, когда Антон выключил свет, даже задремала.

Проснулась она в полной темноте, прислушалась к ровному дыханию Антона, тихо выбралась из-под одеяла. В спальне было прохладно, Антон всегда оставлял на ночь окно слегка приоткрытым. Варя не стала искать в темноте халат, босиком прошла в ванную, достала из стиралки его рубашку и прижала к лицу.

Рубашка пахла духами.

Держать рубашку у лица было противно, она быстро сунула ее опять в машину и равнодушно подумала, что Антон в последние дни совсем не вспоминал о возможном Лизином завещании. Его отвлекло что-то более важное.

Варя вернулась в постель, но больше заснуть не смогла.

Девчонку Денис заметил, когда выбирался с заднего сиденья. Спину больше не било неровными острыми импульсами, теперь она тупо ныла. Такую боль терпеть было легче.

Впрочем, он бы и острые импульсы стерпел, если бы другого выхода не было.

Девчонка стояла около машины и смотрела на Дениса злыми несчастными глазами.

– Вы к Ворониным приходили? – сердито спросила она.

На ней была короткая курточка. Руки засунуты в карманы.

– Вы про Павла что-то знаете?

Во дворе было темно. Одинокий фонарь у угла дома освещал двор плохо. Если бы не свет из окон и белеющий под окнами снег, черт вполне мог бы сломать здесь ногу.

– Ты Катя? – догадался Денис.

Она отпрянула, смешно открыв ротик.

Денис медленно покрутил головой, помял рукой шею. Постарался убедить себя, что боль слабеет. Он в пользу самовнушения не верил, но кое-кто из коллег уверял, что это помогает.

– Я не знаю. Я спрашиваю.

Ей было лет двадцать. Вид у нее был испуганный и агрессивный.

– Давай сядем в машину, – предложил Денис. – Холодно.

Он сел за руль, приоткрыл ей правую дверь.

Девочка мерзла, даже в темноте было заметно, что нос у нее покраснел.