Я продолжаю скулить и хрипеть ему в шею, когда он вместе со мной садится на диван.
Я не шутила. Я в самом деле промерзла до самых костей, поэтому меня потряхивает.
Алиев смыкает вокруг меня руки, гладит плечи, и он тоже слегка дрожит.
Его пальцы касаются моих волос, губы — виска. Он пахнет собой: своим дезодорантом, немного потом, улицей…
Я жмурюсь, сильнее стискивая его шею.
— Тайсон… Пошел вон. Отвали…
Смеюсь сквозь слезы, ведь бедром чувствую знакомый тычок собачьей морды.
— Я тебя не от-дам… — сиплю вяло.
— П-пусть даже не м-ме-чтает…
— Я весь твой… — шепчет Денис мне в волосы. — Что случилось? М-м-м?
— Дерьмовый… день…
— Расскажи мне.
Сглотнув, я приподнимаю голову. Заглядываю ему в глаза. Он проводит большим пальцем по моей щеке, стирая мокрую дорожку.
Я понимаю, что выгляжу ужасно, но прятаться уже поздно.
Он такой теплый. Сильный. Хмурый, напряженный. Слишком живой. Отделиться от его тела равносильно тому, чтобы кожу с себя содрать.
— Тебе когда-нибудь изменяли? — выдавливаю я.
— Кажется, нет.
Он произносит это, снова касаясь большим пальцем моей щеки.
— А ты? — спрашиваю я.
— Считаешь, я скажу правду?
— Я в любом случае поверю… — обещаю я ему.
В его глазах снова знакомая дымка. Она делает их бездонными зелеными колодцами, в которых слишком много опасных для меня вещей.
Его характер, его принципы…
— Я был не особо постоянным в подростковом возрасте, — сообщает Денис.
Я не могу сдержать улыбки.
— Правда?
Улыбка растягивает и его губы тоже. Ироничная, нахальная.
Откинув голову на спинку дивана, Денис смотрит в потолок.
— Да. И в школьном тоже.
— Хочешь сказать, относился к девушкам потребительски?
— Да… — отзывается он. — Очень потребительски…
Своей улыбкой я щекочу его шею.
— А в двадцать? — спрашиваю я.
— В двадцать… — бормочет Денис. — Было еще хуже…
Я все же смеюсь, пусть и хрипло, вязко.
Сомкнутые вокруг меня руки реагируют напряжением, когда по телу легкой волной пробегает дрожь. Холод все еще гуляет под кожей. Мне все еще нужно тепло.
То, что в юности Денис Алиев был засранцем, меняющим девушек как перчатки, не мешает мне слушать размеренный стук его сердца. Наслаждаться его голосом, телом…
— А сейчас? — задаю тихий вопрос.
— Сейчас… — медленно произносит он в потолок. — Мне вполне достаточно одной…
Его губы прижимаются к моим волосам.
Закрыв глаза, я продолжаю слушать размеренные удары в широкой теплой груди. Этот стук успокаивающий. Он как маятник, вгоняет меня в транс.
