Обернувшись к своему родственнику, Денис резко бросает:
— Подожди меня внутри.
Тот топчется и чешет голову. Кивнув, идет к ресторану, оставляя нас на парковке одних.
Я мну в руках ремешок своей сумки, пока Денис приближается.
Решительное выражение на его лице, твердость шагов… это заставляет пятиться, ведь и его тоже я вот таким еще не видела. Словно, в отличие от Балашова, он собирается обрушить свой гнев и на меня тоже.
Впервые с тех пор, как мы знакомы, я чувствую… разницу в нашем возрасте.
Он старше на пять лет.
И он множество раз давал мне об этом забыть. О том, что между нами хоть какие-то преграды существуют, — тоже.
Подойдя, он принимается расхаживать туда-сюда. Бросая на меня взгляды, от которых знобит!
Я нарушаю молчание первая, и мой голос сипит.
— Почему ты был против их отношений? — спрашиваю я, решая закончить картину их прошлого.
Остановившись, Алиев смотрит на меня пару секунд. Давит, напоминая о том, почему я готова шарахнуться и от него тоже. Его слова звучат резко, по-прежнему резко, когда он отвечает:
— Потому что он ебал все, что движется.
— Прямо как ты?
Он сжимает челюсти. Кладет на талию руки.
— Да. Прямо как я, — отвечает Денис. — Поэтому я знал, о чем говорю. Она была не для него.
Сглотнув, произношу:
— А я?
— Что — ты?
— Я… что-то вроде… состязания?
— Не говори чушь, — отсекает он. — Ты — это ты. Еще час назад я думал, что ты моя женщина, а сейчас уже не уверен. Ты либо со мной, либо нет, Карина.
— Я не твоя собака!
— Верность бывает разной, — чеканит он.
— И она не всегда унизительна. В любом случае верность тебе знакома. Ты отличная жена. Он трахался на стороне, а ты до сих пор его защищаешь, — говорит Денис, мотнув головой в сторону. — Трахался на стороне, будучи отцом и женатым человеком. Если ты считаешь, что у меня нет ответственности к твоей дочери, то у него и подавно.
Даже если бы он отвесил мне пощечину, было бы не так больно.
— Просто я не умею ненавидеть так, как ты, — выталкиваю я.
— Ненависть здесь ни при чем. Я на вещи смотрю трезво.
— Наша семья… не тебе о ней судить!
— Разумеется, — вскидывает он руки. — Я скажу тебе, что думаю о нас с тобой, если не возражаешь.
Я отвечаю молчанием, хотя мне достаточно и того, что он уже сказал!
Жестокий… он жестокий… говнюк…
— То, что произошло там, — указывает он подбородком на ресторан, — мне не понравилось. С тобой я на многие свои принципы уже наплевал и сейчас готов закрыть глаза, но что-то мне подсказывает, что ни хера из этого не выйдет.
