Улыбнись, давай-давай… Ну-у-у? Ну улыбни-и-ись… Такой ты злюка…
Я закусываю губу, чувствуя себя так, будто готова сорваться со стула и прикрыть телом коляску, над которой нависла Лида Галицкая.
Она не представляет никакой угрозы. Она, твою мать, фея крестная, но в последние дни со мной явно что-то не так. Я, кажется, схожу с ума. Я и сама это чувствую, радует, что самоосознание — первый признак того, что с головой у меня все в порядке!"
"Это первая встреча Лиды и Амина Алиева.
До этого дня он кроме членов семьи и врачей никого в своей жизни не видел, и все родные все хотят от нашего с Денисом сына кусочек.
К нему вечная очередь желающих познакомиться. Его бабушки, дедушки и другие родственники, с которыми я и сама по большей части не знакома! Именно от этого я и схожу потихоньку с ума. Мне хочется… спрятать сына от внимания, укрыть, защитить.
Кажется, у меня послеродовое расстройство. Или гормоны. Они пляшут. С ума меня сводят.
Лида трясет перед лицом Амина погремушкой. Его маленькие пальчики шевелятся в воздухе, сын пускает пузыри из своей слюны.
Ему три месяца.
— Ты такой хорошенький… — продолжает Лида. — Похож на мамочку. И на папочку. Да? Да-а-а…
Я делаю глоток чая.
Я выбралась из дома вот так, посреди дня, просто чтобы хорошо провести время, впервые с тех пор, как Амин родился. Мы в ресторане Галицких. Я не сильно баловалась едой, ведь Амина я кормлю грудью. Молока у меня навалом.
— Ты так хорошо выглядишь, — улыбается мне Лида. — Ты с этой беременностью просто расцвела.
Я слегка краснею.
Я слышу это не в первый раз.
— Спасибо… — говорю смущенно.
— О! Забыла, — всплескивает Лида руками. — Ты слышала? Мухтаров вернулся…
— Нет, — мотаю головой.
— Его видели, — смеется она. — От наших нигде не спрячешься. Только не смейся. Их с отцом видели в аэропорту в Москве. Моя подруга.
Я смеюсь.
В самом деле, мир чертовски тесен, а у Лиды чертовски много подруг.
Моя улыбка на секунду тает. Я вспоминаю последнюю встречу с Адамом, и тем не менее, вынуждена признать — я рада знать, что он вернулся из своей поездки.
— От нас не спря-я-я-чешься… — воркует она над Амином. — Да? Да? Ну улыбнись… улыбнись, какой же ты серьезный мальчик. Ты не прокурор. Ты у нас президент…
Я с гребаным замиранием сердца слежу за тем, как она трет пальцами центр его крошечной ладошки. Касается его щечки.
Твою мать.
Отвернувшись, я смотрю в окно.
— Как планируешь праздновать прокурорский день рождения? — интересуется Лида.
