Хлопнув ящиком, сообщаю:
— Я не успела сменить резину, так что временно без машины. У меня нет желания тащиться в твой офис на такси. Ресторан Галицких вполне меня устроит.
— Я займусь твоей резиной. Просто отдай мне ключи от машины.
— Я займусь своей резиной сама.
— Сама? — иронизирует он. — Она тяжелая, Карина.
— Папа поможет мне, не беспокойся. Мы уже все обсудили.
Гудение кофемашины заполняет повисшую между нами тишину. Глядя на свою чашку, жду спасительной порции.
— Ты изменилась… — тихо замечает Балашов.
Повернув голову, я смотрю на него. Обвожу взглядом его высокую подтянутую фигуру, в которой знаком каждый штрих.
— Нет, — произношу слова, которые для меня имеют гадкий привкус. — Я все та же. Ничего не изменилось.
Я не хотела снабжать эти слова горечью, но она все равно придает им чертов оттенок. Легкий, едва различимый, но все же.
Балашов молчит, а я наконец-то забираю горячую чашку и делаю маленький глоток.
Сабина возвращается из ванной через минуту.
— Я почистила зубы, вот, — растягивает она рот, демонстрируя нам обоим верхний ряд своих маленьких молочных зубов.
Мы отправляемся в ее комнату, где я помогаю Саби одеться, а затем привожу в порядок ее кудряшки, проходясь по ним расческой. Они мягкие, как пух. На секунду я прижимаюсь к этой макушке носом и оставляю на ней поцелуй.
Наскоро перебрав вещи Саби, складываю в рюкзак запасную одежду на пару дней.
Все это время ее отец терпеливо ждет нас, сидя на диване в гостиной. Он не снял куртку, возможно, потому что я не предлагала чувствовать себя как дома.
Или потому, что на его лице отпечаток сосредоточенной задумчивости и про куртку он, к чертям собачьим, забыл.
Прислонившись лбом к стене, через окно я наблюдаю, как внизу, во дворе, Балашов помогает Сабине забраться в машину. Сверху их фигурки кажутся маленькими, через наглухо закрытые окна я не слышу, о чем они разговаривают. Шапка с помпоном исчезает под крышей черного «Мерседеса». Вадим захлопывает за дочерью дверь и, прежде чем сесть за руль, поворачивает голову.
Он смотрит вверх, и я отхожу от окна раньше, чем Балашов заканчивает этот маневр.
Это создает очередной круг на воде. Из тех, что время от времени колышут душу, но это не буря. Уже, черт возьми, нет.
Мои собственные сборы короткие. Я не трачу время ни на прическу, ни на макияж. Натянув джинсы и толстовку, вызываю такси и отправляюсь в «Елки», где Ильдар приветствует меня радостной улыбкой.
