Я бросила безразличный взгляд на черную глыбу — трещины, покрывающие пористую поверхность, на глазах затягивались, словно она была живой и залечивала раны. Свет внутри глыбы постепенно угасал, оставляя нас в темноте.
Я перевела взгляд на дракона. Кровь из раны больше не шла, лишь пузырилась густой бурой пеной.
Что будет со мной, если ты умрешь, Джалу? Я ведь останусь совсем одна — в этом замке, в этом мире…
Слез больше не было. Только тоска, тупым ножом режущая изнутри, и страшная слабость во всем теле.
В какой-то момент я почувствовала, что в комнате мы больше не одни. Освещение стало совсем слабым, будто от угасающего факела, но я разглядела маленькую ушастую фигурку, скрючившуюся у ног дракона.
— Хозяин… — прошелестел знакомый голос. Сейчас он был полон боли. — Хозяин, зачем? С-снова ради нее… никчемной человечиш-шшки… Я знал, ш-шшто она погубит тебя, знал!
С этими словами замковой обхватил лапками драконью ногу, сотрясаясь в рыданиях.
— Зазу! — не веря своим глазам, прошептала я."
"При других обстоятельствах я бы с радостью плюнула в эту наглую зеленую морду — за все хорошее и в первую очередь за косвенное покушение на мою жизнь, черт бы побрал этого ревнивого замкового и его ключ, подсунутый мне, как яблоко Еве… Но сейчас я была искренне рада его появлению.
— Зазу! — в слепой надежде затараторила я, захлебываясь словами. — Помоги мне, пожалуйста! Он слишком тяжелый, я не смогу поднять его наверх… Ты же можешь что-нибудь придумать, правда?
— Тыы… — Желтые шары глаз, казалось, могли прожечь во мне дыры.
— Ты убила хозяина!
Гремлин ощерил мелкие зубы, не отпуская драконью ногу, будто та могла от него сбежать.
Неожиданно я ощутила, как во мне закипает ярость.
— Слушай сюда, ты, ящерица! — зло сказала я. — Во-первых, твой хозяин еще жив. Во-вторых, ты не меньше, чем я, виноват в том, что произошло! Так что будь добр, пораскинь остатками мозгов и подумай, как нам вытащить его наверх и перевязать раны!
Замковой несколько раз мигнул, явно ошарашенный таким напором, поскреб лапкой ухо.
— Я… я ведь маленький еще, — сказал он, жалобно скуксив мордочку, — и почти ничего не умею…
Глубоко вздохнув, я попыталась взять себя в руки. Ну, теперь хоть с этим все более-менее ясно — вот откуда ревность и детская задиристость. Очередная ясельная группа на мою голову…
— Хорошо.
