Тогда я больше никогда не увижу родителей, одноклассников, старого пройдоху Мефистофеля… Тогда выходит, что Джастин… мертв?
— Убийца…
Взглянув в мое перекошенное лицо, дракон недоуменно приподнял брови.
— Убийца! — выкрикнула я. — Ты убил моего друга, мерзкая рептилия!
— Тот пухлый мальчик? Да жив он… — отмахнулся Джалу. — По правде, сначала я нацелился на него. Все же для принца ты… ммм… слегка статью не вышел.
От сердца немного отлегло — не знаю, как бы я пережила смерть Джастина. К тому же втайне мне очень не хотелось считать дракона таким уж злодеем.
— Но когда он завизжал, как девица, да еще и хлопнулся в обморок, я передумал… А тебе, мой мальчик, нужно отдать должное, для своих лет и комплекции ты дрался весьма отважно! Хотя я не сразу понял, что это за насекомое жужжит у меня под ухом и даже пытается укусить!
Джалу хохотнул, довольный своей шуткой.
— Словом, я решил выбрать тебя, мой храбрый друг. Тот юнец с ней точно бы не справился. Она съела бы его со всеми потрохами и молочными косточками!
Под ложечкой тревожно засосало.
Видимо, сейчас прояснится, во что меня втянули на самом деле.
— Кто… «она»? — немеющими губами спросила я.
Джалу странно посмотрел на меня, глаза его, и без того круглые, сделались как два чайных блюдца. Из груди вырвался полный страдания вздох:
— Принцесса!
— Кто? — переспросила я после небольшой паузы.
— Понимаешь, какое дело, Лис… — сказал дракон, воровато отводя глаза. — Вот уже несколько недель жизнь одного честного дракона отравляет некая особа, к-хм… королевских кровей.
Она посмела заявиться в его замок, в его укромное гнездышко, обитель благочестия и праведности… — в голосе Джалу прорезались надрывные нотки, — и потребовала заключить с ней сделку! В односторонне выгодном порядке! Согласно которой дракон обязан держать ее пленницей, покуда отважный рыцарь на белом коне не вызволит ее с целью жениться, наплодить кучу детей и жить долго и счастливо!
Я слушала его, открыв рот и не зная, то ли плакать навзрыд, то ли ржать, как лошадь Пржевальского.
— А почему ты просто не сжег ее на месте?
— Да кто я такой, по-твоему?! — взвился Джалу. — Что я, зверь какой, невинных девушек огнем палить?
— А невинных юношей, значит, можно! — возмутилась я.
Джалу нахмурился, возвел глаза к потолку, изображая напряженный мыслительный процесс.
— Ну, ежели невинных… — протянул он и с любопытством взглянул на меня. — А ты, стало быть…
— Проехали, — быстро сказала я, краснея, как маков цвет.
