Путь их лежит далеко за пределы этих земель — туда, где воздух вырывается из груди серебристым паром…
Где пики ледяных гор сияют, как бриллианты…
А над черным морем, с навечно застывшими бурунами волн, возвышается каменная твердыня Ун Рам.
— Сможешь лететь? — шелестом врывается в его сознание. В голосе собрата тревога.
— Да, смогу. — Он старается не думать о том, что первый привал будет не скоро. И о том, что раны, нанесенные инквизиторской магией, заживают долго и мучительно. — Кто вас послал? — Мысленная связь вытягивает последние силы, но сейчас нет ничего важнее, чем узнать ответ.
— Отец?
Собратья молчат. Они все слышали его. Ровно, в унисон стучат ледяные сердца.
— Гром Нира больше нет с нами, — отвечает тот, что летит впереди.
Дракон снова сбивается с потока. Грудь разрывает жгучая боль.
— Первородный умер, — говорит тот, что впереди.
— Умер… — подхватывают десятки голосов.
Нет! Замолчите!
Стремясь выбросить их прочь из головы, он молотит по воздуху крыльями…
Стрелой взмывает вверх…
Но и здесь, в морозной вышине, над снегом облаков, дрожат барабанные перепонки от слаженного, торжественного рева:
— Да здравствует новый Первородный!
ЧАСТЬ 2
ГЛАВА 1
ТАЛЬЗАРСКАЯ АКАДЕМИЯ МАГИИ
Утро выдалось непривычно теплым и солнечным для скупой на ласку тальзарской весны.
За окном покачивалась на ветру тонкая цветущая вишня, розовая ветка, как живая, билась в стекло. На разные голоса щебетали птицы. Сквозь широко распахнутые створки виднелась часть аллеи, засаженной пикообразными тополями, и высокие, гостеприимно распахнутые железные ворота.
Ректор Тальзарской академии магии Амадэус Крам, закинув ногу на ногу, сидел в кресле напротив окна и внимательно читал синопсис моего доклада. Светлые, чуть прищуренные глаза быстро скользили по строчкам.
Я широко зевнула, хрустнув челюстью, и устало потерла саднящие веки — сказывались бессонные ночи последних дней: сроки сдачи доклада поджимали, к тому же я выбрала весьма непростую тему.
Магистр Крам перевернул страницу, на каменно-спокойном лице не читалось ни единой эмоции, лишь холеные пальцы в легком раздражении постукивали по столешнице.
"
"Отвернувшись, я скользнула глазами по богатому убранству ректорского кабинета: разнообразные картины в вычурных рамах и расшитые гобелены на стенах, две расписные вазы с вечнозелеными растениями, рядом с огромным книжным шкафом примостилась статуя — обнаженная девушка, льющая воду из кувшина. Магистр Крам считался большим знатоком и ценителем искусства.
