Он пройдет по Тальзару огненным смерчем, оставляя после себя развалины и трупы… По этому городу, где даже мозаичные мостовые стали родными и уютными, как домашние тапочки, а каждое встреченное лицо светилось узнаванием и улыбкой…
Чувствуя, как леденеют внутренности, а голова, наоборот, наливается свинцовой тяжестью, я посмотрела на дракона.
Он раздувал легкие, явно намереваясь перед употреблением хорошенько меня прожарить.
— Не позволю… — кажется, этот надтреснутый, страшный голос принадлежал мне.
Сложно сказать, что именно я не собиралась позволять, но в данную секунду это не волновало уже ни меня, ни тем более дракона."
"Я выбросила руку вперед, как если бы сжимала в ней шпагу. Маги не нуждаются в ином оружии, кроме их собственного тела и мастерства. И все же самым главным козырем всегда оставалось знание.
Секрет уязвимости крылатых было первым, о чем нам поведали на парах по физиологии драконов.
Аббауртские ящеры тяжело переносили холод. Зачарованный же лед в руках опытного мага был, пожалуй, единственным, что могло убить носителя огненной крови.
Я не была опытным противником, и дракон это знал. Он оскалил клыки, словно хохоча над жалкими потугами мага-недоучки… но ледяная волна уже срывалась с кончиков моих пальцев.
Голову ящера окутало морозное облако. Он закашлялся, выпуская черные струи дыма, и, даже не делая попыток вырваться, попер на меня, как огромный крылатый танк.
Саламандр-р-ра, он же меня попросту раздавит!
Упрямо сцепив зубы, я не двинулась с места.
Стало трудно дышать — легкие слиплись от холода. Во рту скопилась ледяная слюна, и хотелось сглотнуть, но горло онемело.
Маг не должен позволять сливаться своему телу с творимым волшебством… Иначе оно поглотит его. Видишь опасность — отступи, дождись соратников. Маг-одиночка — не воин, но смертник.
Ах, магистр Крам, я, как молитву, помню эти ваши слова, но куда прикажете отступать? И откуда ждать помощи?
Дракон замер. Он явно не ожидал столь яростной атаки.
Облако над его головой сгустилось так сильно, что исчезли последние очертания морды, лишь длинные, покрытые изморозью усы торчали, как две антенны.
Ящер обеспокоенно замотал головой, стараясь сбросить ледяные путы.
От напряжения у меня носом пошла кровь — густо залила губы и подбородок, мгновенно застыла, стягивая лицо ледяной коркой. Тело, словно обколотое морфином, не слушалось.
Так холодно… Зубы уже, наверное, стесались.
