— В следующий раз меня не будет рядом. И никто не сможет помочь тебе, даже магистр Крам. Он тоже не всесилен, Лис… Уезжай. Прошу тебя. — Он посмотрел на меня сухими блестящими глазами, и жесткая складка у губ стала резче. — В любом случае, хочешь ты того или нет, к завтрашнему вечеру тебя здесь не будет.
В воздухе повисла тишина. Она была густой, как повидло, и казалась почти осязаемой.
Я разглядывала Дея и думала о том, что, оказывается, совсем не знаю этого человека. И не уверена, что хочу знать.
— Хотя бы с друзьями я могу попрощаться?
Деймус недовольно скривился.
— Да, конечно. Завтра до полудня у тебя будет на это время.
— Полагаю, ты не расскажешь, что происходит на самом деле?
Дей неопределенно мотнул головой. Его лицо снова стало походить на безразличную восковую маску.
— Даже если бы хотел, Лис. Не могу.
Я легла на кровать, повернувшись к нему спиной и зарывшись лицом в подушку.
Он встал, некоторое время в безмолвии постоял надо мной — я вздрогнула всем телом, когда почувствовала прикосновение прохладной ладони к своему плечу.
Когда с тихим скрипом затворилась дверь, я позволила себе расслабиться и завыть в голос от злости и горечи. Мне казалось, теперь я знаю чувства Цезаря в момент, когда кинжал Брута вонзился в его спину. Мысль, что меня предали самые близкие на этом свете люди, жгла нутро и словно бы отравляла воздух… Сдавленные рыдания как-то незаметно сменились усталой, наполненной тревожными картинами дремой, а после — глубоким сном, слава Богу-Дракону, без сновидений…
* * *Возвращение блудной хозяйки Хууб принял с истинно самурайской выдержкой.
Он долго обнюхивал мою руку, затем профырчал что-то одобрительное и провел мокрым розовым языком вдоль ладони. На этом с церемониями было покончено, и я получила негласное разрешение сколько душе угодно чесать подставленное мягкое брюшко и ласково трепать за уши, которые могли успешно заменить паруса на небольшой игрушечной лодке.
Обласкав зверька с головы до кончиков когтистых лапок, я посадила его в хваленую клетку из толунской стали (она действительно была очень красивой и удобной, со всевозможными жердочками и беговыми колесиками, вызвавшими у Хууба неожиданно живой интерес) и принялась ревизовать уложенные в тюки и коробки вещи.
"
"Нанятым Деем подручным нужно было отдать должное, все было сложено идеально: одежда тщательно отглажена, немногочисленные украшения и всякая канцелярская мелочь заперты в шкатулки, а каждая книга обернута плотной желтоватой бумагой.
