Имперским гражданам ежедневно пускалась радужная пыль в глаза — и со страниц прикормленных газетенок на них смотрели уже не драконы, а отвратительные, бездушные, кровожадные крылатые твари, с которыми «героически» сражалась гвардия. Даже сами инквизиторы, казалось, свято верили в эту красивую ложь. Еще бы! Ведь ею можно было оправдать любые зверства по отношению к драконам…"
"Увы, сложившиеся обстоятельства обесценивали все мое негодование до ломаного гроша. Я могла сколько угодно кусать губы, сжимать кулаки и проклинать Инквизицию… но мои руки оставались связанными, а губы — плотно зашитыми.
Ни один официально принявший сан инквизитор не мог навредить своей «семье». Физически не мог. Стоило мне открыть рот, желая оклеветать или же выдать любую, самую безобидную тайну, — как язык приклеивался к гортани, сознание мутилось, а с телом начинало происходить такое, что…
Во рту стало сухо и горько.
От воспоминаний о Посвящении бросило в холодный пот. Инквизиция не погнушалась на живом примере продемонстрировать нам, что случится с тем, кто рискнет стать предателем.
Пережитый ужас до сих пор ледяной змеей обвивал позвоночник, вонзая в затылок ядовитые зубы, — всякий раз, стоило мне хотя бы помыслить о бунте…
С тяжелым вздохом я поднялась с земли и принялась отряхивать подол плаща.
Совсем близко, задев лохматым боком мысок моего ботинка, пронесся шар перекати-поля. Я проводила его глазами.
Чем-то мы были похожи с этим странным растением — нас обоих нес ветер. Нес неизвестно куда, неизвестно зачем и ни разу не спросил своих невольных пассажиров, хотят ли они повиноваться его капризным порывам…
* * *Претор задержался на добрых полчаса.
За это время некоторые инквизиторы успели поцапаться, и поголовно все — известись от жары. Самые находчивые спешно соорудили зонтики из подручных материалов и теперь с довольным видом восседали под навесами из веток и травы. Я попыталась последовать их примеру, но то ли формула была кривой, то ли из-за духоты не хватало концентрации — прутья лишь ломались, а трава резала пальцы.
Когда претор с вальяжной медлительностью шагнул из портала, я от неожиданности шмякнулась на землю, разумеется, не пропустив единственный на сто шагов вокруг колючий куст чертополоха.
Внешний облик претора поражал воображение. Начать хотя бы с того, что это был смуглокожий гигант трехметрового роста с двумя парами рук и совершенно лысым черепом, умащенным маслом и от того сверкающим на солнце так, что было больно смотреть.
