Казалось, он очень занят нанизыванием на прутик мягкого, все норовящего развалиться кусочка хлеба.
— Не знаю. А какой ответ ты хочешь услышать?
В задумчивости я закусила губу. Дей, хитрый лис, ну кто же отвечает вопросом на вопрос? От этого сомнений становится только больше…
Бог-Дракон, все-таки как же иногда хочется, чтобы кто-то подумал за тебя, решил за тебя — и чтобы это было правильно!
Помню, однажды Дей сказал, что война — это не игра. Сейчас я бы поспорила с ним, ведь и для войны, и для шахмат правила одинаковы: ты либо за черных, либо за белых.
Третьего не дано. И если уж ступил на клетку, то обратного пути не будет.
Я сделала выбор, пусть и не по своей воле. О нем красноречиво говорили инквизиторские нашивки на рукавах файтона.
Если империя победит, то вряд ли уже остановится — протянет щупальца, как огромный кракен, и к ледяному Ользару, и к огненному Аббаурту… найдет всех, до последнего дракона.
Поэтому крылатые будут биться насмерть. Отчего-то я была в этом уверена. Ведь даже Джалу, добровольный затворник, превращался в готовую рвануть пороховую бочку всякий раз, стоило мне расшевелить его воспоминания о людях.
Да, драконы не отступят… И если они все же одержат над нами верх, то какое будущее ждет этот мир? Не превратится ли он в алтарь мести, усеянный человеческими жертвами?
Перед глазами всплыла картина: гибкое алое тело, зависшее над крышами домов… струя огня из огромной, как жерло вулкана, пасти… черные обугленные развалины, люди в горящих одеждах…
От привкуса гари, невольно появившегося во рту, к горлу подкатила тошнота.
Даже глупцу понятно: крылатые не станут разбираться, кто прав, а кто виноват. Для них мы все — грешники.
Так ради всего святого, Лис, что ты хочешь услышать?
Я смущенно молчала, сплетая и расплетая пальцы. Дей как ни в чем не бывало деловито обжаривал хлеб.
— Дей…
— Что, Лис?
Медитативный процесс готовки явно прибавил Деймусу благодушия, и, чуть помявшись, я все-таки спросила:
— Почему ты решил стать инквизитором?
На этот раз молчание затянулось надолго.
Во влажной темноте леса сипло заухал филин, я поежилась и ближе придвинулась к огню.
— Знаешь, может, это прозвучит глупо или же слишком пафосно, — голос Дея был таким тихим, что едва перекрывал треск горящих веток, — но я хотел быть полезным своей стране. Нынче все заботятся лишь о собственной шкуре и считают это правильным. «После нас — хоть вселенский пожар» — слышала такой девиз? Для меня же все просто: есть угроза, и есть те, кого нужно защищать.
