— Тот самый мир, что населен гоблинами, — произнесла она, всматриваясь в карту. — Ведь это их мир, верно?
— Теперь не только, — улыбнулся Даер. — Я никогда не убивал беззащитных. Воинов — да. Но никогда не нападал на беженцев.
— То есть родственники и придворные бывшего короля Кавилэнда не умерли? — догадалась Ирина. — Ты спрятал их здесь, на своём острове?
Радости её не было предела. Радости и стыду. Как могла она поверить совершенно незнакомой женщине, этой герцогине Эвиденс? Почему не решилась поговорить с Даером, а уж после делать выводы?
— Всё так, — согласился Даер.
— А как же пожар?
— Аден помог мне. Он сыграл в этом представлении не последнюю роль. Не сжег людей, а всего лишь устроил огненную завесу, позволяя мне перенести беглецов на остров.
— Ой.
Ирина почувствовала, как её ноги что-то коснулось. Что-то горячее и мохнатое. Кошка! Она сидела под креслом, но, привлеченная голосами, высунулась из укрытия.
Даер взял её за шкирку."
"— Ну, нет, тебе здесь не место, — и выставил за дверь. — Никто не может входить в мой кабинет, пока сейф открыт.
Только ты, Ирина. Ты ведь согласишься выйти за меня? Теперь у тебя нет поводов для сомнений?
Ирина готова была разрыдаться. Даер признался ей в сокровенном, посвятил в свою великую тайну. А она? Она сама подвергает его опасности, пряча здесь детей. Если их обнаружат, Даер уже не сможет соблюдать нейтралитет. Сам того не желая, он окажется в самом эпицентре дворцовых тайн.
— Поводы для сомнений есть у тебя, — сказала она, готовясь к решительному шагу.
— Дети... Ольга и Влад... Они отпрыски погибшего короля, сводного брата Фашии, и его прямые наследники.
Глава 40
Даер почувствовал себя старым дубом, в который ударила молния, расщепив надвое. Одна его половина была поражена в самое основание. Так долго демон избегал внешнего мира, не хотел вмешиваться в политику и междоусобицы королей. И вот поневоле оказался в самой гуще событий.
Но другая часть его претерпела глубочайшие изменения. Ольга и Влад остались все теми же детьми, которые привязалась к нему, и к которым привязался он сам.
Даже если они Оливия и Вирилад. Ничто уже не могло изменить горячее сердце демона, заставить дрогнуть и поколебать его решимость.
Борьба двух противоположных мнений была недолгой. Всеохватывающее чувство любви и нежности по отношению к Ирине и детям победили.
— Я подозревал, — Даер покачал головой в такт собственным мыслям. — Но не решался. И золотые львы. они точно почувствовали королевскую кровь.
— Прости меня.
