Под маской, или Страшилка в академии магии (СИ)

Только уже не от боли, а всего, что пришлось сегодня пережить: сложная двойная инициация; бессилие из-за того положения, в которое меня поставил опекун; досада на драконов и Анигу; тоска и боль при воспоминании о маме и отце… Все навалилось разом и выходило из меня очищающими слезами.

А потом я почувствовала, как меня в нос лизнули.

— Тигруля мой, — всхлипнула я и обняла своего пушистого рыжего друга, который одним своим присутствием успокаивал и дарил надежду, что все будет хорошо. — Ты самый лучший! — и полностью обессиленная, уже на грани сна, ответила то ли на вопрос, то ли на его тень, то ли просто на слова, прозвучавшие в моем сне.

 — Да-да, конечно. Да… я хочу, чтобы ты стал моим фамильяром. Угу… Принимаю… Отдаю, да… — и окончательно провалилась в крепкие объятия Морфея.

Мужчина в теплом тулупе сидел на лавочке около дома и с улыбкой щурился на солнце. Настроение зашкаливало, хотелось улыбаться не только припекавшему не по зимнему солнцу, но и всем встречным, которых по утру в деревне было не так уж и много.

Ему сегодня приснился сон. Снова… На этот раз он не оставил после себя щемящей тоски и чувства вины, напротив, сегодня к нему пришло приятное предвкушение. Будто обещание услышал и понял, что с ним должно случиться нечто очень хорошее.

Он никогда не помнил того, что ему снилось, оставались лишь ускользающие смутные образы и чувства. И они потом очень долго не отпускали, подчас доводя до исступления!

Вот и сидел он сейчас на лично им выструганной лавочке и ждал.

Чего? И сам не знал. Поначалу он хотел куда-то бежать, что-то делать, но потом успокоился, отчего-то принимая, что нужно просто ждать.

Он не знал, почему так доверяет этим снам и зависит от них, но только благодаря им он хоть недолго ощущал себя полноценным. Будто приоткрывалась маленькая щелка в его прошлое, которая слегка, совсем чуть-чуть, приподнимала тот железный занавес, который опустился на его разум десять лет назад. Именно тогда он обнаружил себя почти в невменяемом состоянии в этой далекой сибирской деревеньке, где и населения-то было раз, два и обчелся.

Вернее, это его нашли за околицей местные охотники и отнесли в избу фельдшерицы. Она уже давно была на пенсии, но местные всегда обращались за помощью к ней. А как иначе? До ближайшей больницы не меньше трехсот верст. Она и выходила его. Телесные раны заживали на мужчине, как на собаке, а вот память… Память так и не вернулась даже по истечении десяти лет.