Под маской, или Страшилка в академии магии (СИ)

Нет, жалко мне Лягуха не было, просто интересно:

— Сергей не сильно распространялся, но сказал, что после откровений этого змееныша его пришлось передать в Секретный отдел. Оказывается, он проворачивал жуткие махинации и собирался при помощи наших владений сотворить такое… — мама всем своим видом показала, что даже не хочет об этом говорить. — Но если бы в этом был замешан только он один! Во время его откровений такие фамилии мелькали… В общем, тут без Секретного Королевского Отдела никак.

Н-да-а-а… Я лишь краем уха слышала про этот отдел, что-то вроде нашего КГБ, но и этого мне хватило понять, что попадать к ним на карандаш не стоит, а уж в разработку…

— Кстати, папа попросил передать это тебе, — мама достала из кармашка красивый медальон тонкой работы с изображенным на нем фиолетовым драконом.

— Ой, какая красота!

Я с восторгом рассматривала его на ладонях. А он поблескивал в лучах лившегося в окно солнца и, кажется, будто ластился теплом знакомой магии.

— Этот медальон был утрачен нашим родом около ста лет назад и вот, наконец, нашелся!

— Как? — я вглядывалась в наложенные на амулет сложнейшие арканы, в которых ощущала отклик своей иллюзорной магии и понимала, что сделать такое мог только настоящий гений.

— То есть… — догадка пришла сразу. — Это тот самый амулет, благодаря которому он наложил на меня иллюзию?

— Да, это именно он. Мы с отцом решили, что правильнее будет передать его тебе.

— Спасибо! — я крепко обняла маму.

Отчего-то владеть этой вещью было очень приятно, даже несмотря на то, что долгое время ею пользовался опекун.

Ох ты ж! Я же превратилась в драконицу! И это именно она где-то глубоко радуется амулету и буквально мурчит от удовольствия!

Но тут дверь снова отворилась, и в комнату вошел отец. Все мысли о драконах разом из головы вымело.

Он стоял совсем близко, только руку протяни, а я… я не знала, что делать! Ведь, по сути, передо мной стоял совершенно чужой человек… И тут у меня возник другой вопрос: если он пропал десять лет назад, то где он был остальные восемь лет моей жизни?

Мы стояли друг напротив друга, неловкость нарастала, и я не выдержала:

— Почему я тебя совсем не помню?

Рядом раздался горестный вздох мамы, а потом она провела рукой над моей головой, будто снимая невидимую вуаль, и на меня обрушились воспоминания и образы.