― Если бы ты знала все это! ― продолжил он непреклонно.
― Да, если бы я могла заставить себя отдать мои дела в руки Адлстропа.
― Боже мой, нет! Это должно было оставаться между тобой и моим отцом. Но для тебя нет причины унывать из-за того, что твои дела легли на плечи Ивлина: он всегда интересовался ими, ты знаешь, и для него нет разницы, оплатил ли отец твои долги или оставил сделать это ему.
― Но ты совершенно не прав! ― возразила она. ― Большая разница. Ивлин не может оплатить их!
― Вздор! ― сказал он. ― У него не больше понятия об экономии, чем у тебя, однако не пытайся сказать мне, что он ухитрился за год с небольшим промотать наследство! Это было бы слишком!
― Разумеется, нет! Я не имела это в виду.
Сколько бы твой отец ни считал его легкомысленным, у него и в голове этого не было. И должна сказать. Кит, я считаю очень несправедливым со стороны папы, что он оставил все в таком неудобном виде, сказав твоему дяде Генри, что сделал так потому, что Ивлин такой же ненадежный, как я! Ведь он никогда не знал о двух самых тяжелых переделках в жизни Ивлина! Один раз ты спас его от ловушки, в которую его завлекла эта гарпия, вонзившая в него свои когти вскоре после того, как вы вернулись из Оксфорда, а я заплатила его картежные долги, когда его затащили в какой-то притон в Пелл-Мелл.
Он был тогда слишком зеленым, чтобы понимать, что делает! Я продала мое бриллиантовое колье, и ваш папа ничего об этом не узнал! Так почему же он сказал твоему дяде, что…
― Ты сделала ― что? ― прервал ее Кит, вздрогнув.
Она безмятежно улыбнулась ему.
― Конечно, я сделала с него копию! Я не такая простофиля, чтобы не подумать об этом! Эта копия выглядела совершенно так же, и почему я должна заботиться о бриллиантах, если один из моих сыновей на мели? ― Однако это фамильная драгоценность!
― Я не понимаю, что такое фамильная драгоценность, ― сказала ее светлость спокойно. ― Если ты хочешь сказать, что она принадлежит Ивлину, я знаю это, но, скажи мне, какая польза для него от этой вещи, если все, что было нужно бедняжке, доведенному до полного отчаяния, ― это деньги для оплаты картежных долгов? Я говорила ему об этом впоследствии и уверяю тебя, он ничуть не был против!
― Надо думать! А как насчет его сына? ― спросил Кит.
― Дорогой, ты слишком глуп! Как сможет он возражать, если он ничего не будет знать об этом?
― Были ли у тебя?.. Распорядилась ли ты другими фамильными драгоценностями? ― спросил он, глядя на нее с благоговением и даже некоторым невольным изумлением.
