― Я и не сомневался, что ты знаешь, ― сказал Ивлин. ― Какими судьбами ты дома? А известно ли тебе, что я чуть было не отдал Богу душу?
― Да, ты попал в какую-то переделку. Рукопожатие стало еще крепче.
― Кестер, я так рад снова тебя видеть!
― И я, ― сказал Кит. ― Черт тебя подери! ― добавил он.
― Извини меня, я бы отправил тебе письмо, если бы не потерял сознание, ― виновато сказал Ивлин.
Стряхнув с себя остатки сна, Кит увидел, что Ивлин держит его руку в своей левой руке, а его правая рука подвязана.
― Так, значит, с тобой-таки произошел несчастный случай? ― заметил он.
― Руку сломал?
― Нет, плечо и пару ребер. Ну, это ничего!
― Как это произошло?
― Повернул на слишком большой скорости, и фаэтон перевернулся.
― Лихач! ― сказал Кит, садясь. Он отпустил руку Ивлина, зевнул, потянулся, скинул ночной колпак, потер голову и сказал:
― Так лучше! ― и свесил ноги с кровати. Ивлин, зажигая свечи, которыми леди Денвилл уставила спальни в доме, сказал:
― У вас вчера, должно быть, была куча народа. Ты так утомился, что я не мог тебя разбудить целых пять минут.
― Если бы ты знал хотя бы половину того, что я был вынужден для тебя проделать, ты, бездельник, постарался бы не сердить меня, ― сказал Кит, надевая элегантный халат. ― Когда я думаю, в какую неразбериху я попал и что вынес, и все ради этого сумасшедшего, по которому веревка плачет…
― Ну, если уж на то пошло, ― возмущенно воскликнул его брат, ― я не толкал тебя на эту неразбериху. Более того, я хотел бы тебе заметить, что на тебе мой новый халат, воришка!
― Пусть тебя не беспокоит эта мелочь! ― ответил Кит.
― Единственное из твоих вещей, что я не ношу, так это твои сапоги.
Затянув потуже пояс халата и засунув ноги в шлепанцы, Кит подошел к брату, схватил его за здоровое плечо и повернул к свету.
― Дай мне посмотреть на тебя! ― С минуту он изучал лицо брата. ― Ты попал в историю, не так ли? Все еще не можешь прийти в норму! И не только из-за нескольких сломанных костей. Ив, может, ты поделишься своим беспокойством?
Ивлин снял руку Кита со своего плеча и сказал, криво улыбаясь:
― Это к тебе не имеет отношение, Кестер.
Мама тебе говорила?
― Да, конечно. А что касается того, что это не имеет ко мне отношения…
― Как она? ― перебил его Ивлин.
― Она ничуть не изменилась.
― Храни ее Господь! Наконец-то я узнал, что она не волнуется!
― Она не волнуется, потому что я сказал ей, что знаю, что ты жив. Но когда я приехал в Лондон, она чертовски взволновалась, ― сказал Кит несколько сурово.
