― А почему именно Ист-Гринстед?
― Ты там никогда не останавливаешься для смены лошадей, не правда ли?
― Зачем, ведь это в шести-семи милях отсюда! Разумеется, нет!
― Если тебя знают на заставе, то наверняка не знают на почтовой станции. Я предлагаю тебе оставить двуколку на одной из почтовых станций и оставшийся путь продолжать в наемном экипаже. Как только начнет темнеть, Челлоу пойдет пешком в Ист-Гринстед и завтра отвезет двуколку в Лондон. Фимбер поедет за нами с твоим багажом: с этим не будет никаких проблем! Между прочим, надо не забыть сказать ему, где он должен оставить мой собственный багаж.
Когда мы приедем в Лондон, вы высадите меня и ты поедешь один на Хилл-Стрит, куда я тоже приеду через некоторое время, со стороны побережья в дилижансе.
― Не в дилижансе, а в почтовой карете, ― перебила его Кресси.
― Да, так будет намного лучше! ― согласился Кит. ― Спасибо, дорогая!
― А что будет потом? ― спросила она.
― Я должен увидеться с твоим отцом и рассказать ему правду.
Если я смогу убедить его в том, чтобы он простил мне этот обман и дал свое согласие на брак, то тогда все будет в порядке. Если же нет… ― Он сделал паузу и через минуту продолжил:
― Я не могу даже подумать о такой возможности.
― Ну это неважно! ― сказала вдовствующая особа, которая все это время внимательно его слушала. ― Он сразу даст свое согласие, когда узнает, что я согласна!
― Могу ли я сказать ему о том, что вы дали свое согласие, мэм?
― Я сказала, что одобрю ваш брак с Кресси, если вы сможете найти выход из этого идиотского положения так, чтобы не дать повода для сплетен, и я всегда держу свое слово! Как вы намереваетесь это сделать?
Он улыбнулся.
― Не знаю, мэм: я не в силах решить такую задачу!
― Это никому не под силу, мой мальчик, ― сказал сэр Бонами. ― Об этом обязательно станет известно, этого не избежать!
― Вовсе нет, сэр. Единственная вещь, которую нужно сделать, это кинуть приманку ― прошу извинить меня, мэм! ― поместить в газете какую-нибудь небылицу, которую сплетники начнут обсасывать, забыв о нас.
― Еще одни ваш обман, а? Так я и думала! ― сказала вдовствующая особа, кидая на него хмурые, но не лишенные уважения взгляды.
― Это будет в последний раз, я обещаю вам! ― сказал он. ― И только с вашего одобрения, мэм!
― Вы такой же наглый, как ваш брат! ― отрезала она. ― Ну, давайте, выкладывайте!
― Да, мэм! Хотя, быть может, мало кому из вас это известно, но я уже давно люблю Кресси.
