Затем он двинулся из комнаты ― как раз в тот момент, когда леди Денвилл, похожая на наяду в своем пеньюаре из нескольких слоев прозрачной зеленой ткани, появилась из своей спальни. Он инстинктивно сжался, она отпрянула, воскликнув:
― Господи помилуй. Бонами! Преодолевая замешательство, он сказал, храбрясь:
― Я без корсета, потому что вам они не нравятся, вы мне сами это сказали!
Придя в себя, она подбежала к нему и положила свою тонкую руку на его плечо:
― Дорогой друг, вы, наверное ошибаетесь! Как я могла сказать такое?
― Нет, я не ошибся, ― подтвердил сэр Бонами, пристально глядя на нее.
― Вы убедили меня отказаться от тугой шнуровки!
― Я, должно быть, сошла с ума! ― сказала ее светлость.
― И еще, ― продолжал сэр Бонами, ― вы сказали, что я скриплю!
― Ну, это я припоминаю! Но не обращайте внимания, мой дорогой! Я уже к этому привыкла! Никогда не отказывайтесь от своего камберлендского корсета, прошу вас!
― Знаете, моя дорогая, ― сказал сэр Бонами, и озабоченное выражение сошло с его лица, ― вы сняли камень с моей души! Проклятье! Я счастливейший из людей! Благослови вас Господь, моя любимая!
Леди Денвилл, спокойно освободившись из его объятий, выпроводила сэра Бонами в его спальню и, вернувшись к сыновьям, сказала:
― Бедный Бонами! Я очень расстроена! Ведь я только сейчас осознала, насколько он нуждается в моей заботе!
― Я не думаю, что он это понимает, мама, ― сказал Кит.
― Еще не понимает, но я обещаю, что поймет! Конечно, это будет для него ужасным ударом, но он уже становится бодрее! Негодники! Вы не должны над ним смеяться!
― Только позволь мне сказать ему, что ты не будешь его кормить одним печеньем и содовой водой ― воскликнул Кит.
При этих словах она не могла удержаться от приступа заразительного смеха.
― О бедный ягненочек! Как будто я могу быть столь бесчеловечной! Я должна была бы понимать, что это его убьет! Скажи ему, что я не буду вмешиваться в его меню! То есть, я, конечно, буду, но он никогда об этом не узнает, поэтому без всяких угрызений совести можешь ему это сказать, мой милый!
Больше всех смеялся Ивлин, но внезапно он оборвал смех и сказал решительно.
