Не солнце, а ее…
- Витя, у тебя, наверное, работы много, а я тебя отвлекаю.
- Милая, ты точно в порядке? - разговор не клеился, и Виктор сам не мог понять, что не так.
- Да. Уже достала запасной комплект, - осеклась. Не то. - Все хорошо. На мне ни царапины, ни синяка.
В динамике послышался шумный выдох.
- Честно. Мне ничего не грозит.
- Ладно, - с хрустом сломался карандаш. - Послезавтра на банкете увидимся. И ты мне все расскажешь.
- Обязательно. Ты только береги себя. Договорились?
- Буду беречь.
- Обещаешь высыпаться, нормально есть и хотя бы иногда давать себе отдых?
- Конечно, солнце мое, - пришел его черед врать.
- До встречи... - обычная фраза, только вкус прощания в этот раз отдавал странной безнадежностью.
- Уже скоро. Пока.
Из трубки послышались короткие гудки. Наговорились. Не о том и не так. Как на разных языках. И ничего не оставалось, кроме как ждать. Новой встречи. Возможности хоть что-то рассмотреть в глазах и понять. Если будет время. Если не забудется в суете.
Стиснув зубы, Виктор повернулся к столу для совещаний.
Гора папок с документами, чертежи, сметы, приказы... Захотелось сжечь все к чертям. Заманчивое искушение. Но отпустило. Строганов Виктор Николаевич, владелец одной из крупнейших кораблестроительных частных компании в стране горько усмехнулся безумным мыслям. Пригладил волосы. Жизнь... Забег продолжался.
***"
"Аля так и не поняла, из-за чего разревелась. Вроде ничего не произошло. Обычный разговор. Не первый и даже не десятый такого рода. Виктор как обычно был по уши в своем проекте.
Он волновался о ней, переживал. А она… За собственный сиюминутный порыв стало стыдно. До слез, до дурацкого, по-детски глупого желания повеситься прямо на ремне проклятого фотоаппарата. О чем она думала? Зачем рассказала? Как можно сравнивать его проблемы с ее маленькой трагедией? Жива, здорова. А большего от нее и не требовалось. Лишь сиять. Всегда.
Слезы катились из глаз, и взять себя в руки не получалось. Аля готова была пустить на дно и запасной фотоаппарат, лишь бы все прекратилось.
Отложенная минута слабости. Плотину прорвало, и девушке оставалось лишь зло смахивать со щек соленые капли. Не слушая доводы рассудка, наружу рвались эмоции.
- Ну почему?.. Зачем я... - она корила себя и за разговор, и за слезы, и за глупые, ненужные желания, которым не было место в ее счастливой, безоблачной жизни.
Олег появился в каюте незаметно. Он бесшумной тенью спустился по лестнице и замер, пораженно рассматривая открывшуюся картину.
