Под покровом ночи

Но теперь Корлисс поняла, чего он от нее хочет, и облегченно вздохнула. Ничего особенного, наконец он решил переспать с ней. Большое дело! Белые линии манили ее, все остальное не имело значения. Поспешно выпрямившись, она расстегнула молнию на шортах, и они соскользнули вниз. Корлисс хотела перешагнуть через них, но он остановил ее.

— Оставь как есть. Я не хочу, чтобы ты раздвигала ноги.

Девушка пожала плечами:

Больше она не обращала на него внимания. Потянувшись вперед, вся сосредоточилась на белом порошке.

Конец соломинки коснулся вожделенного зелья, она глубоко вдохнула его и в тот же самый момент почувствовала, как он сзади глубоко проник в нее. От его толчка соломинка скользнула по столу, смешав прямые линии порошка. Извиваясь в руках Нили, Корлисс старалась вдохнуть еще кокаина, а он продолжал резкими толчками входить в нее.

Теперь порошок был рассыпан по всему столу. Приноравливаясь к его ритму, она пыталась собрать соломинкой кокаин, но это было ужасно трудно. Но наконец она почувствовала, что наркотик начал действовать, и ей все стало безразлично.

Пусть Нили делает что хочет, лишь бы он доставал ей кокаин и успел расправиться с Уэббом Тэллентом, пока тот не выгнал ее из Давенкорта.

Вернувшись после заседания исторического общества, Роанна открыла гараж и увидела, что Корлисс, возвратившаяся раньше, опять поставила машину на ее место. Вздохнув, она дала задний ход и, выехав из гаража, припарковала свою машину снаружи. Придется потерпеть еще два дня, потом Корлисс уедет.

Если она сейчас сделает замечание, может произойти очередная сцена, которая расстроит Люсинду, а ей нельзя волноваться.

Пересекая двор, она оглянулась. Какой чудесный день! Небо было глубокого синего цвета, а воздух так чист, что можно различить травинки у дальней ограды. От жары кусты роз благоухали сильным, тяжелым ароматом. Слышно было, как в конюшне от избытка энергии ржут и бьют копытами лошади. Мир был полон счастья. Сегодня утром Уэбб попросил ее руки, и она ждала от него ребенка.

Беременна. Роанна все еще не могла прийти в себя, как будто не верила, что с ней такое вообще когда-нибудь случится. Она была так сосредоточена на своих мыслях, что совсем не слышала, какие вопросы обсуждались на заседании исторического общества. Ей было трудно привыкнуть к мысли, что в ее теле живет еще одно существо, и это вызывало такой прилив счастья, что хотелось плакать.

Она не привыкла быть счастливой.