Под покровом ночи

Не оборачиваясь, она пошла туда, где была привязана ее лошадь, и без обычного изящества и ловкости вскочила в седло.

Мысль о том, что он использовал ее как шлюху, снова вызвала тошноту, и ей захотелось избить этого самоуверенного негодяя.

«Нет, — думала она под стук копыт, — я не вернусь. Лучше умру, но не вернусь к тебе, Харпер Нили».

Часть первая.Конец и начало

— Даже не представляю. Во всяком случае, взять к себе мы ее не можем.

Голоса звучали приглушенно, но общий смысл разговора Роанна могла разобрать.

Она знала: это о ней говорят. Обняв колени, девочка сидела в кресле, и ее глаза бездумно смотрели в окно на подстриженную лужайку Давенкорта, поместья бабушки. Площадки перед домами соседей были засыпаны гравием, а у бабушки была ухоженная лужайка, и трава на ней была густой и сочной. Роанна любила бегать по ней босиком, погружая ноги в густой прохладный Ковер.

Но сейчас ей совсем не хотелось бегать по траве. Оцепенев, она сидела возле большого полукруглого окна и, зажмурив глаза, старалась уверить себя, что ничего не произошло, что мама и папа не умерли, и она их скоро увидит.

— Джесси — совсем другое дело, — продолжал первый голос, — она уже девушка, а не ребенок, как Роанна. Мы уже не так молоды и не сможем присматривать за ней.

Значит, они могут оставить кузину Джесси, но не хотят брать ее. Нахмурившись, Роанна помотала готовой, чтобы сдержать слезы. Дядя и тетя обсуждали будущее ее и Джесси, и каждый готов был оставить Джесси, но от нее отказывались — с ней было слишком много хлопот.

«Я буду очень послушной!» — хотела крикнуть она, но заставила себя молчать.

Что плохого она им сделала? Почему ее не хотят? Она старалась быть послушной, всегда обращалась к ним «мэм» и «сэр». Может быть, им не нравятся ее частые поездки верхом? Однажды она поехала в Сандерболт тайком, и об этом никто бы не узнал, но по дороге она упала с лошади и порвала свое новое платье. Как назло, все это произошло в пасхальное воскресенье. Мама должна была вернуться с ней домой» чтобы переодеть, и в церковь ей пришлось идти в старом платье.

То есть не в старом, а в том, в котором она ходила в церковь по будням, а ее замечательное новое пасхальное платье осталось лежать дома, грязное и рваное. В церкви одна знакомая девочка спросила ее, почему она не в праздничном платье, а Джесси засмеялась и громко сказала, что ее платье побывало в куче лошадиного навоза. Вместо слова «навоз» Джесси сказала другое, грубое слово, и вся церковь это слышала.