Под покровом ночи

Возможно, что-нибудь видел или слышал Лойел, он жил не в особняке, а рядом с конюшнями.

Отойдя от Роанны, Ивонн направилась к Боули.

— Я слышала, о чем вы говорили, — тихо сказала она, подходя, и ее пристальный взгляд противоречил спокойному тону. — Вы тянете не за тот конец веревки, Боули Уоттс. Мой сын не убивал Джесси. Как бы он ни был взбешен, он не мог причинить ей вред.

— При других обстоятельствах я не стал бы спорить с вами, мэм, но Джесси грозила, что заставит Люсинду вычеркнуть Уэбба из своего завещания, а мы все знаем, как много значил для него Давенкорт.

— Все это чушь собачья, — резко сказала Ивонн, не обратив внимания на то, как дернулась Глория. — Уэбб ни на секунду не поверил в это. Джесси всегда все преувеличивала, когда бывала не в себе.

Боули взглянул на Люсинду. Слезы высохли на ее глазах, и голос звучал тихо, но твердо:

— Я никогда бы не лишила его наследства.

— Даже если бы они развелись? — настаивал он. Ее губы задрожали.

— Никогда. Он необходим Давенкорту.

Значит, один из мотивов убийства отпадает.

И слава Богу. Если ему все же придется арестовать Уэбба, он сделает это с величайшей неохотой.

В это время со стороны центрального входа послышались голоса, среди которых выделялся низкий баритон Уэбба. Все головы повернулись к двери, в которую в сопровождении двух помощников шерифа вошел Уэбб.

— Я хочу ее видеть, — быстро и настойчиво сказал он, — я хочу видеть мою жену. Боули устало посмотрел на него.

— Очень жаль, Уэбб, но мне необходимо задать вам несколько вопросов.

Джесси была мертва. Во всяком случае, так говорили. Он поверит, только когда сам убедится. Его мысли путались. Когда Джесси закричала, что хочет развода, он не почувствовал ничего, кроме облегчения, что наконец избавится от нее, но теперь… Джесси мертва? Испорченная, истеричная, страстная Джесси. Он не мог припомнить дня в своей жизни, когда Джесси не было бы рядом. Они вместе росли, двоюродные брат и сестра, товарищи детских игр. Потом голос пола толкнул их друг к другу, заставив вести бесконечную борьбу за первенство.

Женитьба на ней была ошибкой, но известие о ее смерти потрясло его, хотя последние два года их жизни она превратила в ад, окончательно уничтожив то слабое чувство, которое он испытывал к ней. Кроме того, его терзало ощущение вины перед Роанной. Он не должен был целовать ее. Ей всего семнадцать, она совсем еще зеленый подросток. Когда она внезапно обвила руками его шею и поцеловала, нужно было отстранить ее.