Под прицелом моего сердца

— Нет! — почти прокричала я, Сургут рассмеялся, а я решила пошутить, не подумав, — Думаешь, если промахнулся, так уж отравить точно выйдет?

И начала смеяться своей же шутке. Вот только Сургут не смеялся. Наоборот, увидела, как его руки, разворачивающие свертки с едой из пакета, мелко задрожали. Емельян замер, сел в кресло, сцепил руки в замок, пытаясь унять дрожь.

— Извини, не смешная шутка, — проговорила я. Услышала протяжный выдох парня. Посмотрела в его лицо.

— Все хорошо, — тихо проговорил он, провел руками по лицу.

Вот только голос его был хриплым, а руки все еще немного подрагивали.

— Иди сюда, — шепнула я. Просто до смерти захотела его обнять, погладить по голове, утешить, сказать, что все хорошо. Даже моргнуть не успела, как Сургут уже опускался радом с моей кроватью на пол. Подняла руку, провела по его лицу. Емельян вновь выдохнул, и осторожно придвинулся ближе. Обняла его, а любимый прижался щекой к моей щеке. Почувствовала, как он уткнулся носом в мое плечо, шею. И замер, даже не дышал, казалось.

— Прости меня, прости, — шептал Емельян хрипло, а у меня на глаза навернулись слезы. Провела ладонью по затылку любимого, погладила шею.

— Все хорошо, — повторила я его слова, — Я тебя простила, еще тогда, в ресторане. Теперь нам нужно, чтобы и ты себя простил.

Услышала, как Емельян хрипло рассмеялся, продолжая все также обнимать меня, осторожно бережно. Слышала хриплое дыхание, и быстрый стук сердца Сургута.

— Давай ужинать? — услышала я приглушенный голос Емельяна.

— Давай, — вздохнула я.

Сургут отстранился, пригладил мои волосы, заправил их за уши. Отметила, что он довольно часто так делает. Будто не может не касаться меня.

Сургут закончил вынимать все свертки и пакетики. И устроился в кресле, придвинув его ближе ко мне. Мы начали ужинать. Мне достались пакетики с надписью 'Злата', с едой приготовленной специально для меня.

— До смерти надоела мне эта кровать и эта палата, — начала жаловаться я Сургуту, когда он убрал все, что мы не доели обратно в пакет. Кое-что он сложил в холодильник.

Придвинул кресло еще ближе к моей кровати, поставив его вместо тумбочки. Теперь Емельян сидел рядом со мной, можно было протянуть руку и прикоснуться к любимому. Вот только сил уже почти не хватало. Усталость навалилась. И жутко хотелось спать.

— Потерпи немного, — услышала шепот Сургута, — Тебя скоро в обычную палату переведут. Без всех этих пищалок и трубочек.

— Скорее бы, — вздохнула я, проваливаясь в сон. Услышала, как Сургут, что-то прошептал.