Под прикрытием

Британцы купились – сделали так, как предвидел Цакая, – в попытке получить информацию, а не дезинформацию, они проявили себя, обозначили вектор интереса и засветили своего ценнейшего агента-крота. Эта партия игры осталась за русскими, причем с сухим счетом.

Наконец-то они стали выигрывать, причем раз за разом.

Но это еще не все. Не следовало забывать о Польше. И о том, что там происходит. Кто-то из тех, кто был замазан в этой истории, уже мертв, кто-то – как Котовский – уже раскрыт, но многие еще оставались в тени.

Поэтому Котовского сейчас брать не следовало…

Все эти несколько дней Бухгалтер наблюдал таинство. Таинство, наблюдать которое доступно очень немногим. Он наблюдал, как рождается смерть.

Конечно, в этой забытой всеми дыре в центре Шотландии не разверзлись адские врата. Но он ловил себя на мысли, что если и есть какое-то оружие, так полно символизирующее смерть, то это будет винтовка, которая делалась для него.

В этой винтовке не было ничего лишнего, ни одной детали, присутствие которой оправдывалось бы эстетическими или каким-либо другими соображениями, кроме технических.

Эта винтовка изготавливалась не для того, чтобы ею гордиться, показывать друзьям или лежать на стенде на выставке…

У нее было только одно предназначение – доставить пулю, этот крохотный кусочек металла, к цели. С максимальной точностью и эффективностью.

Работы у Бухгалтера было не так много. Он не был профессионалом, и самую сложную работу – изготовление ствола – поручить ему, конечно же, было нельзя.

Он изготовил приклад из заготовок, а потом, пока Моргейт священнодействовал над длинным прутком стали высочайшего качества, выводя внутри него нарезы, Бухгалтер взялся за патроны.

Изготовить снайперский патрон – это тоже целая наука. Примерно прикинув, Бухгалтер понял, что следует изготовить не меньше трехсот патронов, чтобы хватило и на тренировки, и на дело. Матрицы под этот патрон у Моргейта имелись, компоненты необходимые – тоже, поэтому Бухгалтер сразу принялся за работу.

Первым делом он отобрал гильзы, проверил каждую матрицей и взвесил на электронных весах. Новыми гильзы, конечно, не были, но новые и не были нужны. Он безжалостно отбраковал все те, которые использовались больше шести-семи раз, он отбраковал все те, вес которых отличался от нужного более чем на пять сотых грамма, он отбраковал все те, на которых были хоть малейшие вмятины, либо те, капсюльное гнездо которых было хоть в самой минимальной степени повреждено.