Под прикрытием

Один за другим, два тяжелых, до предела загруженных, тихоходных самолета оторвались от бетонки и неспешно пошли в сторону Афганистана. Лететь им было – чуть больше пятнадцати минут.

…Две группы, в каждой из которых по две пусковые установки ракет «Игла-4», Карим расположил по обе стороны ущелья так, чтобы их невозможно было накрыть одним залпом. «Игла» сама по себе не являлась сложным устройством, она была рассчитана на подготовку обычного солдата. Но требовалось немалое мужество, чтобы наводить ракетную установку на самолет до зуммера системы наведения.

Выдерживали это далеко не все.

Сам Карим с третьей ракетной установкой разместился чуть выше, рассчитав, что в случае необходимости сможет прыгнуть за валун. Даже пушечный снаряд валун бы выдержал. Ракету или бомбу – нет.

Предвидя, что британцы сразу зайдут на атаку, и желая сберечь людей – зенитчиков было немного, а обучение их было длительным, – Карим решился на отвлекающий маневр. Чуть дальше огневых позиций он оборудовал ложную позицию стрелков, разжег там костер и набросал имитаторов.

Там же он, с помощью местных, разместил три манекена «стрелков», одетых в местную пуштунскую одежду. Привлечь британцев должен был взрыв – а потом взрывались имитаторы. С летящего на скорости самолета разглядеть, что там происходит, будет сложно – британцы либо сразу пойдут в атаку, либо сделают разворот и нормально зайдут на цель. В любом случае, они сконцентрируются на том, что происходит там, в этой точке, а большего Кариму и не требовалось. Несколько секунд, не более.

Первыми гул британских самолетов услышали пуштуны-малиши. Для них звук самолета был звуком смерти.

– Эфенди! – крикнул самый молодой из них, Малик, но Карим уже и сам все слышал.

– На позиции! – заорал он так, что было слышно и на другом склоне ущелья. – Быстрее! Всем готовность!

Смысла скрываться никакого, с самолетов все равно не услышат. Где-то дальше по ущелью затихал, но все еще шел бой.

Пуштуны бросились на позиции – у каждого из них было по две ракетные установки на двоих, Карим взял себе три, потому что умел стрелять лучше.

Странный, квохчущий, резонирующий от стен ущелья звук приближался…

– Сэр, это опасная высота. На такой высоте летать запрещено!

– Не дрейфь… – Пелтору нравилось все: и рев мотора, и стремительно меняющийся пейзаж в фонаре пилотской кабины, и странное сочетание решимости и сосущего под ложечкой страха, и послушность тяжелой машины легкому движению рукоятки управления.