Под запретом (СИ)

Артем не останавливается, нанося жестокие удары. Меня это должно пугать, но страха я не испытываю.

— Злата, поднимайся, — Яр, присев на корточки, помогает мне встать. — Все в порядке? Он тебя не тронул?

С тревогой в глазах Яр осматривает меня, ожидая ответа.

— Все нормально, — отвечаю осипшим голосом и обхватываю себя руками. Яр, заметив это, снимает свою толстовку и протягивает её мне. Не раздумывая, принимаю её и надеваю. Так я хоть чувствую себя немного защищенной от чужих взглядов.

— Темыч, остынь, а то загремишь за убийство.

Мой отец, конечно, сможет замять дело, но зачем тебе это надо? — Ярослав приближается и пытается оттеснить Артема в сторону.

Тема, задыхаясь, делает шаг назад. Ярослав ненадолго замирает над Стасом, затем резко наносит ему удар в живот.

— Больше не приближайся к тому, что не твоё! Понял? — никогда бы не подумала, что голос Ярослава может звучать так угрожающе.

Артем сжимает в кулак окровавленные руки, готовый, кажется, снова вскочить. Его взгляд опасен, челюсть напряжена.

Он бросает короткий взгляд на меня, и тени вокруг нас сразу рассеиваются. В одно мгновение оказывается рядом и заключает меня в объятия.

Прячу лицо на его груди, вдыхая знакомый запах. Он пришел на помощь. Он всегда спасает меня

На глаза вновь наворачиваются слезы, но теперь это слезы облегчения и радости, а не страха и боли.

Оставаясь в его объятиях, я постепенно успокаиваюсь, и слезы начинают высыхать. Отстраняю голову и смотрю в полные боли глаза.

— Прости меня, — шепчет Артем с надломленным голосом, прижимая лоб к моему.

— Я не должен был оставлять тебя одну. Прости меня. Я кретин! Но клянусь, я больше никогда в жизни не оставлю тебя!

Я качаю головой и касаюсь его щеки рукой:

— Ты не можешь быть рядом каждую секунду, и это вовсе не твоя вина. Если бы я осталась на месте и дождалась тебя, возможно, ничего бы не случилось.

Он хмурит брови и, перехватив мою руку, целует внутреннюю сторону ладони.

— Ты собираешься выдвинуть обвинения? — его голос звучит непреклонно.

— Отец Яра может помочь в этом.

— Что? Нет! Пожалуйста, не надо! — цепляет наше внимание охрипший голос Стаса, всё ещё лежащего на полу, свернувшись калачиком. — Я не хотел, честное слово! Это не я. Меня вынудили! Прошу вас, не обвиняйте.

Мы все замираем, в изумлении глядя на него, а затем обмениваться взглядами. Моя челюсть почти отвисает от услышанного, и я не в состоянии произнести ни слова. Это просто… потрясение.