Под запретом (СИ)

Может быть, Артем действительно воспримет мои слова всерьез, и наши отношения подойдут к концу. Наверняка, он сейчас испытывает сильный гнев на меня. За мою уязвимость.

Он вряд ли меня простит.

Какая же я глупая! Как могла так отреагировать на его слова.

Нет, я не отказываюсь. Не могу просто взять и отказаться! Я его люблю. Господи, зачем я все это сказала и причинила ему боль?

Из-за собственной глупости и необдуманных слов поток слез не прекращается.

Артем… он ведь просто беспокоится обо мне, а я… оставила, бросила, отдалилась.

Меня охватывает паника при мысли, что из-за моей глупости могу потерять его навсегда, и я словно задыхаюсь.

С трудом вставая с пола, я направляюсь к окну и распахиваю его, впуская свежесть в помещение. Ледяной воздух касается моего лица, и я ощущаю, как легкие заполняются кислородом.

Оставив окно приоткрытым, я иду в гардеробную и срываю с себя эту ненавистную униформу. Ту самую, от которой я давно мечтала избавиться. И именно этого Артем сегодня пытался достичь.

Провожу рукой по щеке, вытирая новые слёзы.

Ну сколько же можно? Когда они, наконец, прекратятся?

Надевая первую попавшуюся сорочку и иду в спальню. Устраиваюсь на кровати, свернувшись клубочком.

Время тянется мучительно медленно. И я просто лежу, позволяя слезам смывать всю боль и горечь, скопившиеся внутри, не замечая, как начинаю закрывать глаза.

Чувство сдавленности усиливается, как будто меня стиснули, почти полностью лишая воздуха. Во сне стараюсь освободиться от этих пут и повернуться, но всё напрасно.

Меня сильно прижали. Только вот непонятно, к чему именно. Приоткрываю сонные глаза, тяжёлые от слёз, и щурюсь от света, пробивающегося сквозь шторы.

Привыкнув к свету и сфокусировавшись, начинаю изучать стены комнаты. Все события прошедшего дня мощно нахлынули на меня, и когда я хочу сделать глубокий вдох, понимаю, что тяжесть была вовсе не эмоциональной… Только теперь замечаю две крепкие руки, которые мертвой хваткой сжимают меня за талию и прижимают спиной к Артёму.

Кажется, я почти перестаю дышать, боясь разбудить его, но всё же осторожно поворачиваю голову.

Артём спит рядом, крепко прижавшись ко мне своим обнажённым торсом. Во сне он выглядит таким спокойным и умиротворённым, словно ничего между нами вчера не произошло. Будто я не швырнула ему в лицо те ужасные слова.

Как он может после всего случившегося просто прийти и лечь рядом со мной? Разве я не вызываю у него отвращения? Ведь я сама себя ненавижу за все, что говорила.