Под защитой бандита

По факту последний месяц – это его обычное состояние. Всем нам кажется, что в трудную минуту не нужно сдаваться. Нужно быть сильными, особенно мужчинам. Но это все легко, только когда с тобой все хорошо. А когда ты оказался в инвалидном кресле и прогнозы неутешительные, то силы и веры в мизерные шансы, которые дают врачи, нет.

Денис младше меня на четыре года, ему всего двадцать. Вся жизнь впереди, но сейчас в его глазах ее просто нет. Он словно тает с каждым днем. Настоящего Дениса – весёлого, целеустремлённого, немного наглого и дерзкого – с каждым днем все меньше и меньше, и я боюсь, что его и вовсе не останется.

Очень боюсь. Потому что по факту, кроме него, у меня никого нет. Друзья, коллеги, сочувствующие – всего лишь фон. Сегодня есть, а завтра все пойдут своим путём. Брат – единственный родной мне человек.

Физически, в плане здоровья, он давно восстановился. Все органы в норме, как говорят врачи. Все, кроме ног, которых он не чувствует. Я могла быть на его месте, если бы Денис не увел машину от удара с моей стороны.

В минуты отчаяния мне кажется, что это все несправедливо. Несправедливо, что на мне всего лишь несколько ушибов, которые давно зажили и не оставили и следа, а Денис…

Я продолжаю жить полноценно, просыпаться по утрам, бегать в парке с собакой, ходить на работу, а брат в инвалидном кресле, в клинике. В самой лучшей клинике, с хорошим персоналом, сбалансированным питанием, но будто в тюрьме. В клетке собственной неполноценности.

Невыносимо горько, обидно, страшно – и это только мои ощущения.

Даже не представляю, что творится с Денисом. Как бы мы ни ставили себя на место другого человека, мы никогда его не поймем, не побывав в его шкуре.

— Бадди по тебе скучает, — с грустной улыбкой сообщаю я. — Приносит мяч, кидает у ног, а играть не хочет. Ложится на него мордой и ждет тебя.

Бадди наш пес. Белый лабрадор. Денис его принес маленьким щенком. Забрал из приюта, с разорванным ухом. Но даже это теперь не трогает моего брата. Он продолжает смотреть в окно, куда-то в хмурое зимнее утро.

— Может, все же поедем домой? Василий Александрович говорит, что можно приезжать три раза в неделю на реабилитацию."

"— Нет, — категорично отрезает брат. Без объяснений. Слов не нужно, я и так все понимаю. Он не хочет быть обузой, не хочет, чтобы я ухаживала за ним и помогала. Да и, в общем, в нашей стране ничего не приспособлено для инвалидов. Особенно если живёшь на четверном этаже. Денису двадцать, но, несмотря на это, характер у него упертый. Папин.