Под знаком Близнецов

— А Таппи не нравится, — без всякой обиды сказал Хью. — Она называет его мавзолеем, и я готов согласиться с ней.

— Сам по себе это хороший дом, — возразила Флора и налила чай. Атмосфера стала по-домашнему приятной. — Любой дом можно сделать более уютным. Все, что требуется сделать… — она ненадолго задумалась, — это заново покрасить стены.

Хью посмотрел на нее в изумлении.

— И все? — спросил он.

— Ну, для начала. Свежая краска творит чудеса.

— Я подумаю. — Он добавил в чай молока, положил несколько ложек сахара, перемешал, выпил залпом и тут же налил вторую чашку.

 — Заново покрасить стены, — пробормотал он. — И еще, пожалуй, надо поднять жалюзи, чтобы впустить в дом солнце. И натереть паркет. Нужны цветы, книги, музыка. И чтобы в камине горел огонь, когда возвращаешься домой в холодный зимний вечер.

— Вам нужна не новая экономка, а жена, — не подумав, сказала Флора и осеклась под его взглядом. — Простите, — поспешно добавила она.

Но Хью, по-видимому, не обиделся.

— Я был женат. — Его слова прозвучали как утверждение, а не как обвинение.

— Да, Таппи мне рассказала.

— А о чем еще она тебе рассказала?

— О том, что ваша жена погибла в автомобильной аварии.

— Нет. — Флора чувствовала себя обязанной защитить Таппи. — Она рассказала мне об этом, потому что беспокоится о вас. Ей не нравится, что вы живете один.

— После того как я обручился с Дианой, я привез ее сюда, в Тарбол. Визит был неудачным. Таппи об этом что-нибудь говорила?

— Вообще-то, нет. — Флора почувствовала себя немного неловко.

— По твоему лицу вижу, что говорила. Диана не понравилась Таппи. Как и все остальные, Таппи считала, что я совершаю ужасную ошибку.

— А это была ошибка?

— Да. С самого начала. Но я был так ослеплен, что не мог признаться в этом даже себе самому. Я познакомился с Дианой в Лондоне, когда работал в больнице Сент-Томас над диссертацией по хирургии. У меня был приятель, Джон Рашмур. Я знал его еще по Эдинбургскому университету, мы вместе играли в регби. Именно он познакомил меня с Дианой.

И она, и Джон принадлежали к миру, которого я никогда не знал. И, как любой провинциал, я был очарован этим миром. И Дианой. Когда я решил жениться, все говорили, что я сошел с ума. Ее отец меня ни в грош не ставил. Он считал меня хитрым шотландцем, который охотится за приданым его дочери. Мой профессор тоже не испытывал восторга. Мне оставалось еще два года до защиты диссертации, и он полагал, что карьера должна быть для меня важнее, чем семейная жизнь.