Под знаком Близнецов

Когда Памеле сообщили об этом, она впала в истерику, и к тому моменту, когда мне позволили навестить ее, пришла к твердому решению, что с двумя детьми ей не справиться. Она возьмет одного, а я возьму другого.

Честно говоря, эта перспектива привела меня в ужас. Но тут в палату вкатили две плетеные колыбельки.

До этого ни я, ни Памела, твоя мать, не видели малышек. Роза была похожа на ангела с темными шелковистыми волосами. Она спала, прижав розовые кулачки к подбородку. А ты, наоборот, орала во всю глотку и была вся в каких-то пятнах.

Твоя мать — неглупая женщина, поэтому она потянулась к Розе. Выбор был сделан.

Но я тоже сделал выбор. Я не мог слышать, как ты кричишь. Твой плач разрывал мне сердце. Я взял тебя из колыбельки и прижал к себе. Ты почти сразу замолчала. Никогда до этого мне не приходилось держать на руках новорожденных. Меня вдруг переполнила гордость. Ты — мое дитя. Моя дочь. Никто и никогда не отнимет тебя у меня.

Вот так все и произошло. Должен ли я был рассказать тебе об этом? Не знаю.

Возможно, да. Но ты росла таким счастливым ребенком, таким беспечным и жизнерадостным, что мне казалось неразумным посвящать тебя в историю, которая может пробудить ненужные вопросы. Памела уехала, забрав с собой Розу. Мы оформили развод и больше не виделись.

Роль наследственности и окружения до сих пор остается загадкой. Похоже, Роза выросла точной копией своей матери. Но я не могу поверить в то, что при других обстоятельствах в существо эгоистичное и бесчестное превратилась бы ты.

Вот почему ситуация, в которой ты оказалась сейчас, заставляет меня волноваться. Не только за тебя и того молодого человека, но и за всех Армстронгов. Как я понял, этих людей особенно грешно обманывать. Я советую вам признаться во всем как можно скорее. Последствия могут быть печальными, и вам будет некого винить, кроме самих себя.

Я хочу, я требую, чтобы ты вернулась домой. Нам надо многое обсудить, а тебе необходимо время, чтобы прийти в себя.

Марсия шлет тебе привет. Ты мое единственное дитя, а я — твой любящий

Флора еле сдерживала слезы.

Энтони ждал.

— Я должна ехать домой.

Она протянула Энтони письмо, допила кофе, встала с постели, запахнула халат и подошла к окну. По небу проносились низкие тучи. Прилив достиг максимума, и холодные серые воды накатывали на скалы позади сада. Взъерошенные чайки бросали вызов погоде, подстраивая крылья под ветер. Лужайка под окном была усыпана листьями и обломками черепицы.

— Хорошее письмо, — сказал Энтони.