Под знаком Близнецов

 — Роза подошла к Флоре и порывисто обняла ее, но за этим проявлением сестринской любви сразу же последовало обескураживающее предложение: — А теперь идем, поможешь мне уложить вещи.

— Но сейчас три часа ночи!

— Ну и что? Если хочешь, свари еще кофе.

Флора хотела сказать, что устала до крайности, но почему-то не сказала. Видно, такова Роза. Попав в водоворот ее жизни, остается только подстраиваться к этому кружению, не всегда понимая, куда движешься.

В одиннадцать утра Роза отчалила. Флора вышла на улицу проводить ее.

— До встречи, — сказала Роза, обнимая Флору. — Оставь ключи портье, когда окончательно съедешь.

— Пришли мне открытку.

— Счастливого пути, Роза.

Роза села в такси, захлопнула дверцу.

— Береги себя! — крикнула она, помахав на прощание.

Флора стояла на тротуаре и махала вслед, пока такси не повернуло за угол на Слоун-стрит.

Вот так. Все закончилось. Флора медленно вернулась в дом, поднялась на лифте и вошла в пустую квартиру. Она чувствовала себя здесь чужой. Без Розы было как-то тихо и одиноко.

В гостиной Флора начала взбивать подушки, раздвигать шторы, вытряхивать окурки из пепельниц. Но вскоре ее внимание привлекли книжные полки Гарри Шустера. Забыв о наведении порядка, она стала рассматривать книги и обнаружила, что он читает Хемингуэя, Роберта Фроста, Нормана Мейлера и Сименона (на французском). В отделении для пластинок рядом с проигрывателем стояли альбомы Арона Копленда, а над камином висел портрет Фредерика Ремингтона, свидетельствуя о гордости хозяина квартиры за свою страну и ее достижения.

Флора решила, что Шустер бы ей понравился. Но пробудить в себе добрые чувства по отношению к матери, которая бросила ее в младенческом возрасте и уехала в поисках более обеспеченной жизни, забрав с собой ее сестру-близнеца, было трудно.

Из ночных разговоров с Розой и просмотра фотографий у Флоры сложился настолько реальный образ Памелы Шустер, как будто она действительно встретилась с ней: красивая, любящая земные блага, пахнущая духами «Джой» от Пату, одетая от Диора, а иногда — в джинсы «Левис», стройная, как девчонка; Памела, отдыхающая в Сан-Тропе, катающаяся на лыжах в Сент-Морице, за обедом в «Ла-Гренвиль» в Нью-Йорке; темные глаза жизнерадостно сияют, волосы коротко подстрижены, белозубая улыбка на лице.

Часы на каминной полке серебряным звоном отметили полдень. Утро кончилось.