Подаренная чёрному дракону

Понимал же, каково ей тогда было, и всё равно поддался на уговоры сестры.

Взглянув на её побледневшее лицо, решил, что лучше нам сейчас побыть врозь друг от друга. Развернувшись, просто вышел из комнаты, чтобы прийти в себя.

Спустившись, вышел во двор. Вокруг меня шныряли воины, создавая бестолковую суету.

- Как, вообще, прозевали побег? - меня распирала ярость.

И нужно было дать ей выход.

- Стражники признались, что на рассвете уснули, - ровно произнёс Вегарт. - Они выпили.

- Их сменяли? - допытывался я.

- Нет, и это мой промах, - эти слова брат проговорил тише.

- Вегарт, ты понимаешь, что этот бастард теперь рыскает в наших лесах?!

- Не будет дураком, так уйдёт в южные земли, - Белый пожал плечами.

- Или захочет отбить своё, - холодно произнёс я.

- Двадцать медведей против двух отрядов воинов драконьей крови?! Что он может?

- Хорошо усложнить мне жизнь, Вегарт. Вот что он может!

- Будешь наказывать ведьму? - в голосе брата звучала злость, и мне это совсем не понравилось.

- Как только накажу тебя, - я одарил его хмурым взглядом.

- Она всего лишь дала нож, если я не ошибаюсь. А ты не убедился, что пленники под хорошей охраной.

- Больно ты лютый с утра, Дьярви. Что вскрыта оказалась невеста?

- Рот закрыл, - рявкнул я, да так, что стоявшие неподалёку служанки вздрогнули и убрались прочь. - Только вякни ещё в сторону моей жены. Снаряжай людей и проваливай в лес, чтобы через час ты нашёл, в какую сторону ушли перевертыши. И, Вегарт, если они начнут пакостить..

. ты понял меня. Шкуру спущу, поймай мне Густова Орона.

- Ага, значит, как была невинной, так и осталась, - он примирительно усмехнулся, только это не охладило мою ярость. - Неужто и правда так твою душу зацепила рыжая ведьма?

- Вегарт, - зверь прорвался наружу, - ты рискуешь шкурой.

- Я всё понял, Дьярви. Только осторожнее: один раз предала, значит, и второй сможет. Не поворачивался бы ты к ней спиной.

Он отошёл на шаг и прищурился. Понял, что шутками тут уже и не пахнет.

- Моя жена этой ночью спала в моих объятьях.

Ничто не мешало ей выйти из замка и уйти с ним. Но она осталась в постели со мной. А что она помогла этому перевертышу, так тут всё ясно: детскую привязанность нельзя вот так просто вычеркнуть из сердца. Она была его невестой. Она осталась ему верна. До конца верна. Это говорит в её пользу.

- Тогда чего ты так зол на неё? - он развёл руками.

- Потому что мне не нравится, что моя женщина думает о другом, ложась в мою постель.