Подаренная чёрному дракону

- Что же раньше молчала?

- Я не молчала: просила помочь каждого второго, а они только смеялись. Все. Твари. Только Брек проникся. Он под покровом ночи забрал меня из казармы "избранного" и увёз.

- Мне жаль, - у меня ком в горле стоял.

- Моего зверя больше нет, Розанна, - её голос звенел от непролитых слёз. - Они сломали меня. Изувечили. Ничего от прежней меня уже не осталось. Знаешь, что бывает с драконами, когда они теряют своё второе лицо. Калеки.

- Я знаю, - прижав ладони ко рту, я стирала липкую слюну с них.

Поцелуй Юнора был настолько мерзок, что желудок сводило. - Мне жаль, Кнесе. Действительно, жаль. Но что стало с тем...

- Что стало? А ты как думаешь? Когда Брек меня привёз, братья не узнали. Долго смотрели. Мои волосы стали обычными, лицо постарело: ничего от прежней девушки не осталось. А потом Вегарт заплакал. Я никогда не видела, как плачут мои братья. Ни до, ни после. Дьярви. Он... Он стал другим. Холодный, скупой на эмоции. Всё это время они искали меня. А когда я назвала имя того, кто сделал это со мной.

.. Через две недели Дьярви принёс в мою комнату коробку. Деревянную. Она так воняла. Он открыл крышку, и я увидела голову, а вокруг неё пальцы. Мизинцы всех, кто был в том отряде. Кто брал меня издеваясь. Пальцы всех до одного, я посчитала. - Она истерично засмеялась. - Я считала их, укладывая в ряд. Палец за пальцем. Но мне стало легче тогда. И хорошо, что я сейчас это вспомнила. Я знаю, что будет отрезать мой брат. Знаю. Дьярви не упустит ни одного.

- Но почему они.

- я не могла найти нужных слов, рассказ поверг меня в ужас. Тошнота подкатывала к горлу.

- Не признали меня сестрой? Это я попросила. Я попросила, чтобы все думали, будто Кенесае умерла, а Кнесе простая любовница. Меня никто не узнавал, ничего от прежней драконессы во мне не осталось - всё растоптали. Меня так измазали грязью, что я до сих пор не могу отмыться. Хотя нет. Выберемся, и я верну себе имя. И буду жить полной жизнью в доме, что станет мне родным.

- Я верю в Дьярви. Второй раз он такого не допустит, - в моём голосе звучала уверенность.

Ули лежала рядом с нами и тихо плакала. Только вот жалости к ней я не испытывала.

Она словно умерла для меня. Её просто не стало.

Светало, когда отряд выехал на огромную поляну, на которой раскинулся полевой лагерь: палатки, сшитые из шкур, простые шалаши, собранные из веток. Всюду горели небольшие костры, чуть поодаль виднелся загон, где временно держали лошадей.

- И это их армия! - прошептала Кнесе.