Подаренная чёрному дракону

Улыбнувшись, я незаметно для лисицы подогрела воду, сделав её горячее.

- Нет, ну кто бы мог подумать, - Харда в какой раз всплеснула руками. - Волков усыпили. И главное, они не помнят ничего. Кто питьё приносил? Как пили эту медовуху? Знать бы, что за тварь осмелилась так поступить с вами. Сердце чует, знаем мы человека этого. Страшно жить, когда у тебя под боком обитает такой, ты его с утра приветствуешь, а он тебя ночью в мешок и на смерть верную.

- Это был зверь, - тихо шепнула я. - От человека там ничего не осталось.

Она остановилась и упёрла руки в бока, подозрительно осматривая лохань.

- Хоть узнали-то его? - подойдя ближе, она опустила палец в воду.

- Нет, - я покачала головой, виновато улыбаясь.

- Ну, хоть что-то в вас от ведьмы проснулось. Хоть кипяток не таскать, - она довольно закивала своим мыслям. - Ох, госпожа ты моя ведьма, тут такое было. Я как вошла в вашу спальню, да как поняли мы, что кровать не заправлена, следы на полу. Ох, и переполоху было.

Я к начальнику охраны, он к лорду Дьярви. Думала, голову ему снесёт дракон этот, но нет. Умеет он сдерживать свой гнев, нечета альфе старому.

- А я-то как испугалась, когда шаги услышала. А после в объятьях зверя очутилась. Вот где страх.

- Ну, все-все, теперь и у ваших дверей, и внизу на всех выходах охрана. Да не волки наши, а из личного отряда лорда драконы. Мужики там серьёзные.

Но всё же сердце болело.

Я снова прикрыла глаза. Мои мысли постоянно возвращались к нашему с альфой разговору.

Густов невиновен, а его теперь казнят. Альфа Огор подставил под удар собственного сына. И зачем? Испугался, что тот власть его отберёт.

Дверь тихо скрипнула.

- Она здесь? Её нашли?

В моём сердце шевельнулось смутное чувство тревоги.

- Нашли, - язвительно передразнила её старшая лисица, - только вот радости истинной я на твоём лице особо и не вижу. Одно притворство!

- Не смей на меня наговаривать! - дверь в умывальню распахнулась и в неё смерчем ворвалась молодая лисица.

- Розанна, сестрица, я так переживала. Прости меня, я не знала, что удумал Густов. Я так себя корила. С утра прибежала прощения у тебя просить, а как поняла, что нет тебя, так тревога сердце моё сковала.

Я села ровнее. Мой ведьминский взгляд скользнул по её ауре. Она была красной, но что это значит, я не понимала. Не чёрная, как у тех, кто испачкан кровью, не зелёная и жёлтая

- как у чистых сердцем людей. А темно-красная.