Подаренная чёрному дракону

Вокруг мелькали голые стволы деревьев, под ногами противно шуршала мокрая листва, а я всё неслась вперёд, закрывая лицо от веток.

Но туман не выпускал.

Споткнувшись, упала и тут же чьи-то сильные руки подхватили меня. Ледяное дыхание коснулось виска.

- Тебе не убежать, моя Роза. Ты будешь моей...

Закричав, я распахнула глаза. Туман. Тишина и только слабое мяуканье за моей спиной. Обернувшись, увидела, как силуэт кота обращается в огромную тень дракона.

- Розанна, - резко выдохнув, я села и тут же оказалась в тёплых мужских объятьях, -проснись, девочка моя.

- Дьярви, - мой голос звучал хрипло.

- Да, что тебе снилось?

- Туман, звери, - прошептала я напугано. - Свора.

- Ты кричала, милая моя, - Дьярви обхватил моё лицо руками и заглянул в глаза, - я не мог тебя разбудить. Это видение? Вы ведьмы ведь способны на такое?

- Я не знаю, - мои руки скользнули по его спине. Прижавшись к мужу, я закрыла глаза. - Я никогда прежде не видела таких снов.

- Я не разрешаю тебе покидать стены этого замка, Розанна.

- Хорошо, - я и сама понимала, что грозит опасность. Сюда движется свора перевертышей и во главе тот, кому меня отдал отец.

- Молодец, - пригладив мои волосы, Дьярви уложил меня на подушку. - Ты моё сокровище. Я не отдам тебя никому. Не отдам, слышишь."

"Обняв меня, он лёг рядом, лёгкие поцелуи обрушились на мои губы.

- Ты только моя, - казалось, он успокаивает себя. Его руки скользнули на мою спину, и я оказалась прижата к мощной груди мужчины.

- Так тепло, - мне нравилось ощущать рядом его тело.

- Ты привыкнешь ко мне, сокровище моё, и сама попросить близости. Я буду ждать, награда слишком хороша, чтобы от неё отказываться.

Я хотела возразить, но вдруг поняла, что он прав. Мне нравилось лежать в его объятьях и слушать бешеный ритм его сердца.

Глава 44 Дьярви

Остаток ночи я не мог крепко уснуть.

Сквозь тяжёлую дремоту слышал невнятное бубнение и слабые стоны.

Розанна в моих объятьях напряглась и словно дёрнулась.

Это встревожило.

Опять кошмар.

Не открывая глаза, я всё ещё находился на грани сна и бодрствования. Годы, проведённые в полевых лагерях в постоянном ожидании нападения врага, выработали у меня способность мыслить даже в таком состоянии.

Моя девочка тихо вскрикнула и сжалась.

Обняв её сильнее, я всё-таки заставил себя окончательно проснуться.

Привстав, повернул её на спину и несильно тряхнул за плечо. Всё тщетно.