Подаренная чёрному дракону

Я так долго ждал тебя. Столько раз представлял, как возьму.

Дёрнув за плечо, Юнор повалил меня на спину и тут же накрыл собой.

Жадные губы впились в мою шею, грубо кусая. Всхлипывая, я запрокинула голову и потянулась к тяжёлому котелку. В голове была только одна мысль - убить.

Отомстить ему за всё.

Вся моя злость и боль сосредоточились в одном мужчине.

Но я не могла достать котелок.

Больно оперевшись коленом в моё бедро, Юнор рванул ворот платья. Материя впилась в мою кожу, не желая быть разорванной. Он снова потянул руками в разные стороны.

Взвизгнув от боли, услышала характерный треск ткани.

- Мы будем вместе, любовь моя. Ты будешь стонать подо мной. Пресмыкаться! Уперевшись пятками в землю, я пыталась подтянуться повыше.

Что-то метнулось чёрной тенью на спину моему ненавистному мучителю.

Зарычав, Юнор соскочил с меня, пытаясь дотянуться до Мрака. Этого времени мне хватило, чтобы одним рывком схватить котелок. Поднявшись на ноги, я оказалась стоять за спиной одержимого волка. Он, не отрываясь, смотрел вперёд на призрак красивого статного мужчины.

Дух же улыбался, глядя сквозь Юнора на меня.

- Давай, доченька, самое время, - услышав его слова, не раздумывая, размахнулась и приложилась котелком по голове братцу. А после, для верности, ещё добавила и ещё.

- Молодец, солнышко, горжусь - призрак подёрнулся и передо мной снова стоял обычный старый кот, только его глаза ярко горели голубым.

Глава 67 Розанна

Испуганно разглядывая взъерошенного Мрака, услышала доносившийся с пола протяжный нечеловеческий стон.

Юнор оказался весьма силён: он медленно перевоплощался. Лицо заострялось, превращаясь в морду волка. Со стороны это выглядело ужасающе. Щёки покрывал редкий мех, надбровные дуги становились всё отчётливее, брови разрастались.

Юнор был отвратителен в своём втором лице.

Его вид заставил меня передёрнуть плечами.

Замахнувшись, я снова приложилась котелком об эго голову.

- Это за маму, - прошептала скорее себе.

Мужчина глухо застонал, но не желал впадать в глубокое беспамятство.

Испытывала ли я сострадание? Нет. Мне совсем было его не жаль. Что-то во мне сломалось: наверное, моя наивность лопнула как мыльный пузырь.

""Мяу"" - родной пусть и кошачий голос вывел меня из странного оцепенения.

Тяжело вздохнув, покосилась на Мрака. Он стоял у входа в палатку и выглядывал наружу. Я теперь и не знала, как правильно к нему относиться. В голове не укладывалось, что в этом мелком пушистом проныре душа моего отца.