Она мелькнула и погасла, зато проснулось сочувствие вперемешку с любопытством.
– Можно спросить? Чем всё-таки Рокот болеет? Понимаю, что у драконов своя анатомия, но вдруг ему поможет какое-нибудь человеческое лекарство? Я могу достать.
Птицелов замер на секунду, а Рок фыркнул. Следом прозвучало:
– Рокот не болен. У него всё в порядке.
– М-м… Но ты ведь сам сказал, что это… – я развела руками, указывая на окружающий пейзаж, – карантин.
– Может я подобрал неточное слово? – отозвался блондин. – Или у вас, у людей, карантин бывает только при болезни?
Я задумалась, но Птицелов от умственных упражнений избавил:
– Рокот прошел очередную инициацию.
Один из тех обрядов, после которых требуется уединение. Поэтому и находится здесь.
– А… – понятливо протянула я.
Опять заулыбалась. Не болен? Ну и прекрасно! То есть и чешуйка не заразная!
– Значит, зайду через три дня? – спросила с надеждой.
– Угу, – ответили мне.
Так как испортить дело каким-нибудь неосторожным словом не хотелось, я поблагодарила всех, подхватила заботливо собранные Птицеловом вещи и, активировав обратный портал, смылась.
Ну а очутившись в родной лаборатории, бросила пожитки на пол, подпрыгнула и воскликнула радостно:
– Да!
Тут же сообразила, что столь громкое проявление эмоций может быть услышано и вызвать вопросы, и прикрыла рот ладошкой. Привычным движением накинула коврик на нарисованный на полу контур, и отправилась на кухню – забрать мандрагору и отнести поднос.
***
Три дня ожидания прошли и нервно, и одновременно счастливо.
Я ещё раз проштудировала рецепт, начала готовить основу зелья, вдоволь подразнила своим счастливым видом Томаса, который заходил узнать, как дела.
А из нервного – мне снился дракон. Каждую ночь, раз за разом, с удивительным упрямством и словно отыгрываясь за мои не менее упрямые визиты. Образ был то размытым, то нереально чётким, а его зелёные глаза с вертикальными зрачками словно заглядывали в самые дальние уголки души.
Наутро после третьей ночи я проснулась с желанием почесаться.
Ещё возникло понимание – сейчас пойду к нему и точно не удержусь.
Нет, ну я же обязательно скажу что-нибудь из разряда:
– Уважаемый Рокот, сколько можно меня доставать? Вам заняться больше нечем?
А говорить нельзя… Во-первых, сны – это субстанция эфемерная, и далеко не факт, что Рок имеет к ним отношение. Скорее не имеет, чем имеет. Во-вторых, мне слишком нужна его чешуйка, а вот такая претензия может серьёзно нашей сделке навредить.
