Подари мне любовь

"

"Пренебрежительное замечание Эрики заставило Селига вспомнить слова, произнесенные тогда, и вернуло, казалось, уже забытое ощущение собственной беспомощности. Эрика мгновенно поняла это по выражению его лица, ставшего из бесстрастного угрожающим.

– Да, именно это я и утверждаю.

Каждое слово падало в тишине крошечным ледяным комочком.

– Ты смеешь называть меня лгуном… опять?

Призвав на помощь осмотрительность, Эрика пролепетала:

– Просто я по натуре недоверчива.

Но Селиг ни в малой степени не был удовлетворен столь поспешным объяснением:

– Твоему характеру не хватает покорности и умения подчиниться.

Воля и гордость требовали, чтобы Эрика возмутилась, начала спорить, но инстинкт самосохранения одержал верх. Лучше отступить… хотя бы ненамного.

– Конечно, тело можно заставить склониться перед грубой силой.

– Думаешь, разум непобедим? Но как долго рассудок останется отрешенным, если тело подвергнуть пыткам или унижению, вынудить ползать или пресмыкаться?

Метко нанесенный удар, заставивший ее безоговорочно сдаться.

Селиг улыбнулся про себя, когда Эрика вновь повернулась к нему спиной. Ее не так-то легко победить. Да, в ней немало гордости, но нет упрямства, которое так характерно женщинам в его семье. Как он ошибался, считая, что Эрика так же сильна духом, как Кристен. Жаль. Правда, он предпочел бы увидеть ее жалкой, сломленной, стоящей перед ним на коленях, с этой роскошной гривой волос, разметавшейся по плечам и спине.

Да, волосы поистине великолепные, с огненными проблесками в золотистых прядях, невероятно густые, окутывающие ее, словно покрывалом, и сползающие на пол у самых бедер. Вчера он смотрел на них словно завороженный, особенно когда Эрика причесывалась и сияющие волны почти слепили глаза… Точно так же, как был очарован этим девственным телом, когда она, обнаженная, стояла в ванне.

Селиг невольно замер при одном воспоминании о вчерашнем. Он ошибся, предположив, что ненависть сделает его равнодушным к ее чарам. Вероятно, так оно и было бы, если… если бы Эрика не оказалась такой красавицей.

Гордо вздымавшиеся, соблазнительные полные груди с коралловыми сосками, узкая изящная талия, тонкие руки и шея, бедра, которые так и хотелось сжать, и длинные, длинные ноги…

Она была немного выше саксонских девушек, к которым так привык Селиг.