Подари мне любовь

Но ее глаза – томно-зазывные, огромные, жгучие – яснее всяких слов говорили о желании. Лида не спускала их с Селига с момента его появления, если не считать короткого пренебрежительного взгляда в сторону Эрики. И нужно отдать должное Селигу – он не обращал на рабыню ни малейшего внимания, что, по мнению Эрики, еще абсолютно ничего не означало.

Ивар поздоровался с Селигом, и тот немедленно отошел поговорить с другом, оставив Эрику одну знакомиться с женщинами того дома, хозяйкой которого она отныне считалась.

Беда была в том, что Эрика сомневалась, дадут ли ей это право. Селиг вполне может принудить ее опять надеть ненавистные оковы, и тогда у слуг не останется ни малейшего сомнения в том, какой ничтожной властью она обладает. Но пока этого не произошло и муж не отдал других приказаний, Эрика поведет себя так, словно в ее замужестве нет ничего странного, и будет выполнять все, что положено жене и хозяйке дома.

– Эй ты, немедленно снимай грязные сапоги! – неожиданно завопила Голда.

Эрика обернулась, чтобы увидеть преступника, и была немного потрясена, обнаружив, что в доме появился Терджис. Он задержался, потому что возился с лошадьми, и, вероятно, именно в конюшне испачкал сапоги в навозе. Терджис всего лишь пристально взглянул на женщину и молча подчинился. Эрика не верила собственным глазам: Голда ничуть не устрашилась великана, наоборот, отдала приказ. На памяти Эрики ни один человек не осмелился на что-либо подобное.

Селиг также наблюдал за происходящим и едва не засмеялся, но, вовремя поймав взгляд Эрики, благоразумно сдержался, решив, что Терджис ее друг и не стоит подшучивать над ним. Правда, он не совсем понимал, почему должен принимать в расчет чувства жены… возможно, потому, что испытывал вину из-за того, что едва не натворил.

Он должен был освободить одну из женщин, которую сделал домоправительницей и наделил властью над слугами, так как теперь у него появилась жена, которая и должна управлять хозяйством… Правда, в его намерения не входило давать ей какую-либо свободу, поэтому и чувствовал себя немного неловко от того, что собирался лишить ее законных прав.

В конце концов он решил вообще ничего не говорить по этому поводу и посмотреть, станет ли Эрика вести себя как госпожа дома без его просьб и повелений. По крайней мере Голда безоговорочно считала, что во всем обязана подчиняться хозяйке.